0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Школа свободы и любви архимандрита Софрония (Сахарова)

123ru.net — быстрее, чем Я. самые свежие и актуальные новости Вашего города — каждый день, каждый час с ежеминутным обновлением! Мгновенная публикация на языке оригинала, без модерации и без купюр в разделе Пользователи сайта 123ru.net.

Как добавить свои новости в наши трансляции? Очень просто. Достаточно отправить заявку на наш электронный адрес mail@29ru.net с указанием адреса Вашей ленты новостей в формате RSS или подать заявку на включение Вашего сайта в наш каталог через форму. После модерации заявки в течении 24 часов Ваша лента новостей начнёт транслироваться в разделе Вашего города. Все новости в нашей ленте новостей отсортированы поминутно по времени публикации, которое указано напротив каждой новости справа также как и прямая ссылка на источник информации. Если у Вас есть интересные фото Вашего города или других населённых пунктов Вашего региона мы также готовы опубликовать их в разделе Вашего города в нашем каталоге региональных сайтов, который на сегодняшний день является самым большим региональным ресурсом, охватывающим все города не только России и Украины, но ещё и Белоруссии и Абхазии. Прислать фото можно здесь. Оперативно разместить свою новость в Вашем городе можно самостоятельно через форму.

Школа свободы и любви архимандрита Софрония (Сахарова)

Познайте Истину, и Истина сделает вас свободными (Ин. 8:32). Только познавший Истину может так писать о свободе, как это делал архимандрит Софроний (Сахаров). Однако конечная цель свободы не в самой свободе, а в любви, как нас этому учит великий подвижник XX века.

Истину мы познаем в Самооткровении Бога. Он может открывать Себя внутри моего духа – именно потому что я со-образен Ему как образ Божий от Сотворения, и соприроден Ему: в Таинстве Святаго Причастия мы приобщаемся Его Божественной природы, а в Таинстве Исповеди отреваем от себя все, что супротивно ей. Он открывается христианину и при чтении Евангелия. Заповеди Христовы – также Самооткровение Бога. Мы склонны полагать, что это повеление нам, и отсюда все наши неудачи. Это рассказ Бога о Себе Самом, убеждает нас отец Софроний.

«Я не в силах исполнить Твою заповедь… – молился этот подвижник. – Ты Сам приди и вселись в меня и твори заповеданное Тобою».

Архимандрит Софроний не понимал адогматической веры: это не Путь, и Истина, и Жизнь (Ин. 14:6), а отсутствие таковых. «Наступают времена, – говорил еще учитель и сотаинник отца Софрония преподобный Силуан Афонский, – когда путь ко спасению будут находить образованные люди». Так и отец Софроний полагал, что «академическое образование в наше время стало [даже] монаху более необходимо, чем в прежние века». Впрочем, предостерегал от возможной подмены: «уклониться от крестного пути Евангелия и идти к соединению с Абсолютом посредством знания – гносиса». Вообще всю новозаветную гносеологию он сводил к любви, единению с Богом через любовь.

Старец Софроний (Сахароов)

Евангелие постигается только опытно. Преподобный Силуан увещевал в Евангелии всматриваться, как Он, Сын Человеческий, действовал. Если мы научимся усваивать себе пусть только образ действий Спасителя, Он Сам придет и вольет в эти новые мехи (Мф. 9:17) Жизнь Свою. «Если мы проявляем себя в плане земли так, как явил нам Себя Воплотившийся Бог, то значит Дух Святой действует в нас».

Самым непогрешимым критерием того, что это так, а значит, собственно христианства, преподобный Силуан и его ученик считали любовь к врагам: «Само Воплощение Сына Единародного есть любовь к врагам». Человек и становится способен ее проявлять только тогда, когда родится свыше (Ин. 3:3), то есть даст воплотиться в себе Христу, чтобы Он уже действовал во исполнение заповедей. «И Воплощение, и Крещение, и Воскресение все было действием Бога, а не человека Христа. И это „образ” нам (ср. Ин. 13:15), это основной принцип всей нашей аскетики».

Отец Софроний не признавал безаскетического и безцерковного христианства. «В духовном существовании человека ничто, исходящее от Бога как дар, – [а подаются нам Дары Христовы именно в опыте Литургии], – не усваивается без подвига».

Нет христианина не подвижника. А аскеза – это и есть духовный подвиг и упражнения. Она может включать в себя положительные формы действия: возрастание в добре и работа любви, но предваряется и сопутствуется и отрицательными формами – борьбой с действующим в нас «законом греха». А тут и нужен весь арсенал аскетических упражнений, только важно помнить, что «никакая система аскетических упражнений, не преследующая сохранение Христовых заповедей, не приводит к цели». А что есть цель? «Бытие твари по образу Триединого Божества есть смысл и цель Церкви».

«Как Един Бог и Он же Троица Лиц. В своем финальном осуществлении и Человек должен стать Единым Человеком во множестве ипостасей». Однако «ясно, что каждый член Церкви должен достигнуть полноту подобия Христу, даже до тождества, иначе не осуществится единство Церкви по подобию единства Святой Троицы». Отец Софроний приводит слова преподобного Симеона Нового Богослова: «Невозможным будет вечное пребывание в единстве человека с Богом при несовершенном подобии Богу», и добавляет: «Эти слова должно распространить и на единство человека с человеком».

В этом раю единения нераспятых нет. От того нам и предложена заповедь о любви – вплоть до любви к врагам (Мф. 5:44), ношение тягот друг друга (см. Гал. 6:2), потому что «любовь не есть нечто, уже данное нам: ее нужно стяжать подвигом нашего личного самоопределения». Потому-то и «сила греха не в том или ином относительном внешнем действии, а в факте глубокого духовного самоопределения».

Аскетические упражнения – только средства, цель же Сам Бог, являемый в Евангелии в отсветах их. Они также могут соответствовать отрицательной форме действования: пост, воздержание, целомудрие, бдение, нестяжание и как вершина: послушание. Это уже самое трудное – отречение от своей собственной воли. Начинается оно с того, что «мы просто становимся внимательными к нуждам окружающих нас людей», но возводит до предельных откровений: «Вне культуры послушания живое постижение тайны соборности – не дастся».

Как сокрыта от нас будет и тайна свободы: «В подлинно святом соборе – нет места иерархии, ни борьбы за преобладание или превосходство». Ибо «первым симптомом освобождения [является] нежелание властвовать над кем бы то ни было; последующая ступень – внутреннее раскрепощение от власти других над тобою».

Так открывается внутритроический образ бытия, когда все происходящее есть исполнение мною и осуществление в моей жизни воли Божией. «Через послушание человек разрывает тиски эгоистической замкнутости» и распахивает свое бытие Божественным откровениям Бога о Себе Самом. Ибо «в подвиге послушания дух человека научается отдавать себя на распятие».

Здесь-то и происходит искомое отождествление со Христом – в нас начинают действовать уже [положительные формы аскетических упражнений]: молитва, сострадание, смирение, любовь. Это собственно свойства Бога.

«Вся жизнь Спасителя – пример для нас. И мы должны молиться при всяком обстоятельстве (см. Ин. 13:15), особенно опасном и трудном, чтобы превратить всю нашу жизнь в молитву». Одни из самых потрясающих слов отца Софрония: «Слова литургии – это слова, которыми Бог сотворил Небо и землю».

Участвуя в Бого служении, я становлюсь со-творцом, и также, как Сотворший, несу ответственность за мироздание. Отсюда все рассуждения богослова о космическом характере молитвы [как и греха]: спасаясь спасаем [и наоборот].

«Спасаемся [же] мы в высшем смысле через соучастие в Страстях Христовых за нас». «И нам Он дает осязать Его раны (Ин. 20:25), когда мы входим действенно и разумно в совершающееся в час литургии». Это животворящий опыт. Но дан сотаиннику Голгофской жертвы и опыт другой…

Читать еще:  Проповедь в Неделю 9-ю по Пятидесятнице

Жить по-христиански нельзя, по-христиански можно только умирать. «Сострадание «убивает» того, кто исполнен состраданием, – свидетельствует отец Софроний. – И в этом смысле можно сказать, чтобы остаться живым, мы должны жить с «закрытыми глазами»… Но духовному человеку необходимо идти навстречу с этим океаном страданий всего человечества, чтобы как-то уподобиться Христу, Который дал нам образ», пример (Ин. 13:15), как мы должны жить и чувствовать».

«Если мы осуждаем только самих себя, – [это и есть опыт сораспятия], – то сострадание наше миру действенно бывает для множества других». Молитва из покаянной достигает Гефсиманской глубины и через Голгофскую сопричастность подвижник осуждает себя на ад. «Это и есть тайна святых. Погружая себя во ад, монах смиряется ниже всякой твари и через это освобождается от действия в нем всякой греховной страсти: нет ни гордости, ни властолюбия, ни осуждения, ни похоти, ни любостяжания – ничего греховного».

«Велико только одно, – говорил преподобный Силуан, – смирить себя, ибо гордость мешает нам любить». Так ад покаяния сменяется на пройденный Господом ад любви: «…происходит некий странный обмен: любовь отдает себя, свою силу и жизнь тем, кого любит, в ответ же воспринимает на себя или в себя страдания возлюбленных». Но есть, однако, со времен Крестной Жертвы Спасителя «в бытии мира сей дивный закон: умирая в пределах земли, любовь воскресает в вечности в безмерно умноженной силе»!

Использованная литература:

книги архимандрита Софрония (Сахарова) «Видеть Бога как Он есть» (2006), «Преподобный старец Силуан Афонский» (2007), «Таинство христианской жизни» (2009), «Подвиг Богопознания» (2010), а также: иеромонах Рафаил (Нойка). Он ушел от нас видеть Бога как Он есть // Живи мы по словеси Твоему. Духовные беседы (2014).

Православная Жизнь

Архимандрит Софроний (Сахаров) основал свой удивительный монастырь в английской глубинке, недалеко от Колчестера, древней столицы Британии, где, по преданию, родился святой император Константин.

Воспитан в России, уехал в эмиграцию. Талантливо писал картины. С детства был православным, однако в зрелые годы увлёкся восточными религиями и семь лет искал истину в индуистком абсолюте, медитациях и самосовершенствовании, как он его понимал.

На седьмой год неожиданно пережил явление Христа как Бога, которое совершилось не видимым образом, но в душе. и с этого момента он снова становится православным христианином. Однако будучи талантливым художником и умным человеком не думал, что сможет удовлетворить в христианстве запросы своей души.

Так ему казалось до тех пор, пока на Афоне он не встретил святого старца Силуана Афонского. Софроний был поражен способностью Силуана жалеть и любить. Он становится его учеником, а через время, после смерти старца, и сам становится наставником множества людей и целителем душ тех, кто к нему приходил. А ехали к нему со всего мира. Самое важно в старце, даже не то, что по его молитвам Бог творит чудеса, но то, что он есть. А если на земле живёт человек небесной любви, значит, небо живо и действенно в нашем мире. А если это так, то, у людей всегда есть путь к свету, в независимости о того, идёт ли кто по этому пути, или нет.

Старцы дают пережить Церковь как вселенское явление, перерастающее приходы, народы, страны. Они дают дышать всей полнотой церкви, жить полнотой православия — всей планеты и всех эпох, а не только своей поместной церкви, епархии, своего века.

Старцы, как Софроний Сахаров, принимают всех приходящих к ним, помогая каждому осознать себя человеком церкви, соединяющей всю вселенную, ибо именно таково православие на самом деле.

Господь действует через всех людей, но желает действовать через тех, кто открывается Его мудрости и красоте.

В 1958 году, за день до того, как старец Софроний и его духовные чада подали документы о переезде из Франции в Англию, в английском парламенте рассматривался закон об эмигрантах. Консервативная партия требовала полностью запретить допуск в страну бедняков, чтобы те не мешали своим присутствием росту экономики. Тогда кто-то из парламентариев сказал, что если бы завтра в Англию хотели въехать 12 апостолов, то из них это смог бы сделать только Иуда Искариот, потому, что у него был денежный ящик.

А на следующий день министр внутренних дел и вправду получил прошение на въезд. от отца Софрония. Памятуя вчерашний разговор в парламенте, министр разрешил старцу с общиной поселиться в Англии.

«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовётся…» И мы никогда не знаем, сколько добрых деревьев прорастает из посеянных нам семян доброты. Колоссальная мудрость Божия каждый раз проявляется победоносно и просто. И эта простота бы очень пригодилась в доверии людей Господу. По Пастернаку такая простота доверия небу «всего нужнее людям, но сложное понятней им. »

Встретивший Христа, в Евангелии ли, в Литургии ли, в молитве иль в красоте, и смотрящий на Его церковь через Евангелие, молитву, Литургию и жизнь святых, праведников, старцев, никогда не примет за подлинность всю ту ложность, которую во все века разнообразные формалисты, умники, бюрократы и внешние по отношению к глубине люди пытались выдавать за что-то церковное.

Подобно тому, как юный Аверинцев, сидя за партой ВУЗа, в СССР слышал, что нужно идти на компромисс с совестью, так как «все так делают», и отвечал в своём сердце – «а Сократ так не делал».

Так и для многих наших современников имена старцев Дионисия Каламбокаса, Эмилиана Вафидиса, Иосифа Исихаста, Ефрема Филофейского, Амфилохия Патмосского, Нектария Эгинского, Паисия Афонского, Порфирия Кавсокаливита, Софрония Сахарова и им подобных, означали, что церковь – есть Царство Троицы и к ней принадлежит не игра в христианство, не фарисейство, бюрократия, безразличие и формализм, но лишь только то, чего вправду касается на земле Дух Святой и что открыто Его высокому и святому прикосновению.

Митрополит Иларион (Алфеев) вспоминает о своих встречах со старцем Софронием, учеником святого Силуана Афонского: «Мое желание учиться в Оксфорде он горячо одобрил. Ему вообще было свойственно уважительное отношение к богословскому образованию: всех своих монахов он посылал в различные богословские учебные заведения. Отец Софроний считал, что в наше время всякий монах и священнослужитель должен быть высокообразованным человеком».

Так поступает, конечно, не только старец Софроний, но и другие современные подвижники. Например, старец Дионисий Каламбокас всех своих монахов посылает получать разнообразные, соприродные людям высшие образования: от физика до филолога и от математика до врача. И он же всегда радуется творчеству и образованию своих чад.

Ведь подвижники всех веков всегда знают, что ни формализм ни невежество никогда не были включены в наследие святых отцов. И, конечно – вся красота мира, культуры и жизни в восприятии отцов принадлежит христианам, а само христианство, открываемое подвижниками, радостное и ликующее, мудрое, детское и пасхальное, эльфийское и хоббитское одновременно – всегда куда полнее и шире, чем кажется всевозможным формалистам от веры, сверяющим Благую Весть со своими, на свой вкус придуманными катехизисами, согласно которым о вере и радости говорят те, кто не знает ни веры ни радости!

Радость всегда была знаком обретаемой настоящести и свидетельством (неочевидным для неофитов и людей формы), что путь человека ко Христу верен.

Так, однажды, некий европеец путешествовавший по православным монастырям, спросил отца Софрония: «Почему вы весь день смеётесь?» и старец ответил: «Потому что мы всю ночь плачем. »

Бог хочет, чтобы мы на опыте знали радость, иначе будет непонятно в чём же тут блаженство. Человек, не изменивший свой ум, не может этого понять. Одна женщина, услышав чтение евангельских блаженств, сказала владыке Антонию Сурожскому: «если такие у вас блаженства, то я их не хочу. Я в жизни и так достаточно настрадалась».

Читать еще:  Человек – общество. Чтение духовное

Мир не знает радости и предлагает нам удовольствия: покоя, безопасности, денег, вещей, развлечений. Но не радости.

Отец Софроний говорил, что в начале просто читал Евангелие, а потом на опыте узнал какая бытийная реальность стоит за каждым евангельским словом.

Люди, не понимающие сути дела нередко спрашивают с издёвкой: «Неужели вы всерьёз думаете найти все ответы у святых отцов?». Но дело в том, что когда мы встречаем живого старца – такого как Дионисий Каламбокас, Иоанн Крестьянкин или Софроний Сахаров – мы в его лице видим того человека, который способен на всё в мире, всякую проблему современности, – смотреть верным, небесным, божественным взглядом, давая и нам посмотреть на вопрос или ситуацию с неба. То же самое небесное зрение обретаем и мы – если вправду восходим к святоотеческому восприятию мира.

Собственно по этому критерию и формируется предание церкви – когда мы видим, что Дух Святой, звучащий в подвижнике, это тот же самый Дух, что звучал и в древних святых отцах. Ведь предание – это Дух Святой, действующий в церкви. И лишь благодаря этому действованию мы можем определить на вкус добро и зло со всеми возможными оттенками этих явлений. А старцы, такие как отец Софроний (Сахаров) – это эксперты в данной области определения добра и зла.

Отец Софроний был крайне уважаем во всём мире. К нему как к учителю относились другие старцы, такие как Илий Ноздрин, Зосима Сокур, Иоанн Крестьянкин, его любили и чтили такие подвижники как Эмилиан Вафидис. И все они узнавали в его опыте опыт Духа, который знали и они. В этом единстве восприятия – непрерывность традиции христианства. И вся эта традиция – всегда живая и творческая. Она не есть бесконечное повторение старого и изученного, но способность всякий раз умножать красоту неповторимым образом, созвучным, однако, всей прежде созданной красоте.

Осип Мандельштам говорил об этом, что у всякой настоящей книги нет обложки с автором. В том смысле, что одна и та же благодать живит все высокие строки. Так со стихами и так со старцами. Ведь старцы – это поэты христианства, как и поэты – есть литературные старцы. А дело и там и тут в одном и том же Духе Святом, причастие Которому и образует предание.

Потому святой Иустин Сербский говорил, что каждый настоящий христианин продолжает Предание церкви самим собой. Всякое наше доброе дело, светлая мысль, всякая победа над злом – есть по святому Иустину продолжение Евангелия, ведь Евангелие продолжается нами.

Старцы, как и поэты, возвращают жизни её подлинное значение, дают посмотреть глубже страданий, заглянуть за печаль и переживаемые трудности, и увидеть во всём мудрость Божию. Ту мудрость, которая ведёт всех добрых людей к счастливому концу. Но, идя путями этого мира, находясь, пользуясь средневековым образом – на тропинках леса переплетающихся ветвей, закрывающих от нас свет солнца, людям далеко не очевидно, что Господь знает, что делает. И здесь нужны особые встречи с людьми высочайшего сердца, которые дают другим пережить драгоценнейшее из знаний, что Господь достоин доверия, и что высшие силы всегда сражаются на нашей стороне.

Старцы, как и поэты, раздвигают человеческое восприятие, расширяют сердце, чтобы все могли, по выражению Агаты Кристи, довериться поезду нашего мира «Ведь его ведёт милосердный Бог». Мы слишком мало знаем о драгоценности своей жизни, но рядом с такими людьми как отец Софроний это понимание оказывается явным, и сам воздух звенит тогда от присутствия Господня и того неслыханного чувства, что теперь то всё обязательно окончится хорошо! Потому люди так счастливы, когда оказываются рядом со старцами. Моя жена общаюсь со старцем Дионисием Каламбокасом говорила, что сердце её тогда обретает крылья. А когда мне случалось передавать советы старца людям, живущим в разных городах, то те отвечали, что, когда они слышат такие слова, то пространство комнаты, где они находятся, словно бы расширяется и наполняется светом. И это действительно так. Потому что Бог есть свет, и всё, чего Он касается, становится светоносным: и наши жизни и мир вокруг и наш труд.

Архимандрит Софроний (Сахаров) писал, что «Всякая внешняя форма – ниже замысла Божия о человеке».

Но люди любят именно эту внешнюю форму, потому что она избавляет их от труда, давая взамен предписания. Но в том то и дело, что всё высокое и настоящее (а церковь в своих высотах вся состоит из высокого и настоящего) предписать невозможно. Так, не могут быть предписаны благодать, поэзия, радость, ликование, удивление, ощущение мира как сказки Господней. Зато человеку можно сообщить ряд правил и постановлений, которые ему будут казаться чем-то вроде адекватной замены богообщения. И не случайно Достоевский в романе «Братья Карамазовы» выводит злобного и дикого инока Ферапонта, к которому тянутся люди, потому что все они принимают его мрачность и суровость за величие духа. Он противоположен другому герою того же романа – старцу Зосиме, подлинно благодатному подвижнику, сияние которого доступно лишь только созвучным Духу, а все остальные проходят мимо него без внимания.

И в этом созвучии человека Духу Святому – всё дело, без этого общего звучания человек не становится настоящим, а лишь только год за годом повторяет привычные действия в храме, оставаясь всё так же пустым и серым и внутри и снаружи.
Рассказывают, что как-то в храм, где служил святой Алексей Мечев, зашла молодая симпатичная девушка и стала у подсвечника. На неё тотчас налетела старуха и закричала:

– Отойди! Это моё место!
– Как это «моё»? – не поняла девушка.
– Я тут уже 25 лет стою́! – раскричалась старуха.
А святой Алексей, услышав это, вздохнул и заметил:
– Надо же! За 25 лет так ничему и не научилась…

Старец Софроний говорил, что люди, чтоб приблизиться к Богу, должны сойти с общего для всех банального пути формализма. Ведь Господь к каждому подходит по своему и каждого растит особо. Дело в том, чтобы нам это было драгоценно, чтобы христиане не превращались в общество любителей акафистов и молитв ко Причастию, а стали теми, кто ощущает Господне присутствие в мире и сердце, и потому может свободно «Любить Бога и делать, что хочет».

Архимандрит Софроний и старец Силуан

Призвание быть афонским монахом — наверное, мечта любого инока. Иметь наставником святого старца — великий дар Божий.

Будущий архимандрит Софроний первые годы жил в русском Пантелеимоновом монастыре — на тот момент самом многочисленном (более 1500 человек братии!) и преуспевающем на Афоне.

Афонский Пантелеимонов монастырь, фото начала XX века.

(Совсем скоро ситуация поменяется: лишившись финансовой поддержки и потока монахов из коммунистической России, монастырь постепенно начнет «вымирать», пока ко второй половине XX века в нем не останется едва ли десяток иноков).

В монастыре Софроний познакомился со старцем Силуаном. Тогда еще преподобный Силуан не был канонизирован. Духовные дарования старца открывались только тем, кто близко с ним общался.

Преподобный Силуан Афонский.

Между двумя монахами возникла сильная духовная связь. Старец Силуан сильно повлиял на Софрония (Сахарова) — а возможно, в чем-то сформировал его.

Позже архимандрит Софроний напишет о преподобном Силуане книгу, которую так и назовет — «Старец Силуан» — та будет переведена на множество языков, найдет десятки тысяч читателей и многих приведет к православию. (Недавно мы составили рейтинг православных книг, и там подробно рассказывается о ней. Почитайте!).

После смерти старца Силуана иеромонах Софроний переселился на Карули — место самого строгого отшельничества на горе Афон.

МОНАХ ЖИВЕТ ДЛЯ ВЕЧНОСТИ Важные черты монашеской жизни по наставлениям архимандрита Софрония (Сахарова)

Предлагаем нашим читателям познакомиться с размышлениями об уроках, преподанных нам старцем, игумении Домники (Коробейниковой), настоятельницы Александро-Невского Ново-Тихвинского женского монастыря в Екатеринбурге. Матушка Домника поделилась ими на духовной встрече монашествующих Екатеринбургской епархии, состоявшейся в монастыре Царственных страстотерпцев в урочище Ганина Яма.

Читать еще:  Преподобная Бега, пустынница Копеландская

В начале небольшого сообщения хочется вспомнить некоторые случаи из жизни великого старца наших дней, архимандрита Софрония (Сахарова). Он очень любил монашескую жизнь и глубоко понимал ее смысл. Он говорил, что монах – это человек, который живет в ожидании вечности, в предощущении Небесного Царства.

В последние годы жизни отца Софрония на комнате, где он жил, на двери была надпись – «Waiting Room», то есть «комната ожидания». Так в Англии называют приемную – комнату, где люди ждут, когда их примет какой-либо высокопоставленный человек. И старец Софроний так надписал свою келью, имея в виду, что вся наша повседневная земная жизнь – это всего лишь комната, где мы ожидаем, когда нас позовут наверх, в иную лучшую жизнь. Такой надписью старец Софроний напоминал и себе, и другим, как важно для монаха всегда пребывать в памяти о вечности.

В наше время появился один очень большой соблазн. Он был и во все времена, но сейчас особенно усилился. Сейчас у человека есть много возможностей для разнообразной внешней деятельности. Человеку стало доступно всё. При некотором усилии он может осуществить всё, что захочет. Может получить любые знания, любую информацию, может приобрести разные профессиональные навыки, развить свои таланты, завести множество знакомств. И всё это доступно в том числе и монахам. И может возникать соблазн увлечься всем этим. Монахам может даже казаться, что их внешние дела, труды – это и есть главное содержание монашеской жизни, что именно этим они угождают Богу. Однако это большая ошибка.

У монаха иное призвание. При любых обстоятельствах, любых внешних трудах главным для него остается искание Царства Небесного, устремление к вечности. Этому учил старец Софроний. Он говорил, что монах может каждый свой миг наполнить памятью о вечности, о Боге: «Пусть каждое ваше действие в течение дня сопровождается мыслью о Боге. Например, выходя из комнаты, можно, открывая дверь, говорить: “Покаяния двери отверзи мне, Жизнодавче. Утренеет дух мой ко храму святому Твоему”. И вот этот простой выход, простое действие полно памяти о Боге. Вставая с постели на молитву после короткого монашеского отдыха, можно молиться: “Господи, восставь меня, ленивого, от одра и сна моего. И дай мне силу провести день в памяти о Тебе”. Так можно всю нашу жизнь сделать совершенной, святой».

Сам старец очень живо, глубоко чувствовал близость Царства Небесного. Он видел его повсюду. Например, однажды он прогуливался по монастырскому двору вместе с одним своим духовным другом. Они говорили о монашестве. В какой-то момент они остановились возле большого ветвистого дерева. Старец Софроний посмотрел на это дерево и сказал своему собеседнику: «Мы живем здесь спокойно. Здесь много влаги». И дальше он пояснил: «Смотрите, какое большое дерево, какие у него могучие ветви. Такому дереву в жаркую пору нужно много тонн воды. Это значит, что влага тут есть и она вся в земле. Так же и мы – нам должно с плачем глубоко укореняться в вечности. Это суть монашеской жизни».

Вот так старец Софроний мог даже просто посмотреть на дерево и в нем увидеть образ монашеской жизни. Как дерево пускает свои корни глубоко в землю, чтобы найти живительную влагу, так и монах должен глубоко укореняться в вечности. И монах делает это, в особенности во время своего правила, во время богослужения, когда в молитве предстоит живому вечному Богу. Не важно при этом, имеет ли человек благодатные переживания, возвышенные чувства. Старец Софроний говорил, что каждая молитва – это событие в духовной жизни, каждая молитва – это действие, имеющее непреходящую ценность.

Он также говорил, что «молитва действует медленно и благородно». Может быть так, что человек не ощущает ее действия сейчас же, в тот момент, когда молится. Но потом, через много дней, месяцев или даже лет он обязательно вкусит ее плоды. Предстояние Богу в молитве никогда не бывает бесплодным.

И один из плодов молитвы есть то, что человек всякое свое дело совершает пред Богом, то есть все делает благоговейно, с вдохновением и самоотдачей. Можно сказать, что жизнь монаха не может быть повседневной и рутинной, потому что, делая даже что-то самое простое и обыденное, монах чувствует, что это он делает ради Христа, посвящает Ему все свои дела.

В жизни старца Софрония был еще такой случай. Как-то в монастыре строили сарай. Отец Софроний увидел, как один монах забивает гвозди и сказал ему: «Нет-нет, не так нужно делать. Когда забиваете гвозди, делайте между ними определенное расстояние, чтобы получалось аккуратно. Как меру используйте молоток». Монах послушался, хотя ему было непонятно, зачем такая точность, ведь все равно никто никогда не увидит, как он забил гвозди, – они были под навесным потолком. Когда монах уже закончил работу, он спросил у старца Софрония: «Отче, а почему я должен был их забивать так аккуратно, ведь моей работы все равно никто не увидит?» И отец Софроний с готовностью ответил: «Все, что делает монах, должно быть совершенным». Монах все делает совершенно, к любому делу относится трепетно, потому что он внутренне непрестанно предстоит пред Богом.

Так, память о Боге может быть с монахом всегда: и когда он находится в келье, и когда стоит в храме, и когда трудится ради Господа. Вспоминается один интересный факт из жизни духовного отца старца Софрония – преподобного Силуана. По своему послушанию старцу Силуану нужно было просматривать каталог огородных растений и цветов. И когда он его просматривал, то делал на полях записи. Что же он писал? Может быть, он помечал, где и какие нужно посадить растения? Или делал расчеты, какой они могут принести доход? Нет. На полях каталога растений и цветов он написал хвалебную песнь Богу. Вот, например, одна из его заметок: «Господь украсил цветы, но Он любит больше человека и дал человеку Духа Святого, а Он слаще всего мира и приятен для души».

А вот другая заметка: «Цветы сотворил Бог для человека, чтобы душа в твари прославляла Творца и любила Его. Не должно забывать Бога ни на одну секунду в сутки: Он любит нас, возлюбим и мы Его всем сердцем и будем просить Его милости. Он наше сердце и желание, и веселие, и упование».

И еще одна запись: «Люблю я цветы, но любишь ли ты Господа? Господи Боже мой, помози мне Тебя любить так, как святые Тебя любили. Они жили на земле и работали руками, но душа их была занята Богом, и они были сильны в Боге».

Такими заметками был исписан весь каталог. И в этих записях обнаруживается постоянный духовный труд старца Силуана. Он действительно всегда был с Богом.

Старец Софроний писал о преподобном Силуане, что в монастырском формуляре вся его жизнь описана в нескольких строках: указано место и время рождения, год прибытия на Афон, время пострига в мантию и схиму, какое нес послушание и день смерти. «От “родился” до “скончался”, – пишет старец Софроний, – все бедно, не о чем рассказать». Такова была его судьба по внешности. Но внутренняя жизнь старца Силуана, по слову архимандрита Софрония, была царственно высокой, потому что «до конца своих дней в глубоком сердце своем он носил огонь любви Христовой». Этот огонь он передал и своему ученику, старцу Софронию. И хочется пожелать, чтобы молитвами этих двух святых старцев и в наших сердцах не угасал огонь любви к монашеской жизни.

25 декабря 2019 г.

Источник. Портал Pravoslavie . Читать далее.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector