0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

В музее народной героини Зои Космодемьянской устроили ночлежку и притон

В старом здании московской школы № 201, где училась Зоя Космодемьянская, находится ее музей, где забыты и гибнут исторические экспонаты. Школа переехала в новое здание, но там для музея отвели только маленький класс взамен четырех мемориальных залов. Скоро в старом здании начнется ремонт, и все, что еще осталось, будет уничтожено. Наши корреспонденты навестили школу и музей, чтобы посмотреть, что же там еще можно спасти.

Мы — это корреспонденты «Комсомольской правды» и краевед-историк Иван Владимирович Грибков. С грустью ходим по заброшенному музею Зои Космодемьянской в старом здании московской школы № 201 на «Войковской». В особо оборудованной мемориальной комнате еще года два назад сохранялась историческая обстановка. Ныне тут можно застать только потертый диван из квартиры Космодемьянских с наброшенным на него одеялом. На полу мы обнаружили вещи Космодемьянских, их стащили из музея бомжи и расстелили для сна. Казалось бы, обычная черная тряпка, вытаскиваю — явно вещь 30-х годов — платье, которое вполне по размерам могло подойти Зое. Научные сотрудники Музея истории Москвы лишь разводят руками — вещи настолько побиты молью, что восстановлению не подлежат. Кругом грязь и окурки, а какие похабные надписи на стенах про Героев оставлены теми, за кого они отдали свою жизнь, я даже озвучивать не буду! Прохожу внутрь класса, в котором она училась, взгляд выхватывает из горы мусора разбросанные веером презервативы. Их много, десятки только вокруг матраса, кем-то удачно размещенного прямо между разбитыми бюстами двух Героев Советского Союза: Зои Анатольевны Космодемьянской и ее брата, старшего лейтенанта Александра Космодемьянского. Последний разбит ударом кувалды прямо в затылок. Немецкого снаряда, оборвавшего жизнь командира батареи самоходок САУ-152 при штурме укрепленного района в апреле 45-го, оказалось мало. Добивают здесь и сейчас. Подонки… Кто устроил здесь все это? Почему на месте мемориального музея бомжатник?

Прямо под ногами разбитая панорама села Петрищево, сделанная вручную полвека назад. «Она была собрана из нескольких тысяч деталей, — делится краевед. — Смотрите, каждый дом бережно воссоздан во всех деталях, так, как это было в ноябре 1941-го, когда погибла Зоя. Вот обозначено место пленения, вот изба, где ее пытали всю ночь, вот здесь — место казни».

Макет огромный. Состоит из нескольких стендов. Некоторые целы, другие растоптаны в щепу. Хорошо, что еще не сожгли вместе с историческим зданием. Впрочем, еще не вечер — окурков тут хватает. В 2010 году здесь уже было возгорание, тогда пожар убил центральные части второго и третьего этажей, чердак и частично первый этаж. Если полыхнет снова, от здания останутся рожки да ножки — оно наполовину из дерева.

Мемориальное бесчувствие

Иду к руководителю нового мемориального музея Зои Космодемьянской Наталье Косовой. Теперь экспозиция занимает всего одну комнату. Все можно посмотреть за пять минут, «провести мероприятие» и поставить галочку: работа по патриотическому воспитанию молодежи проделана. Следующая группа — на вход. Зашел шалопаем — вышел патриотом.

В мемориальную комнату новой школы перенесли только парту, за которой сидела Зоя, пару тетрадей, любимый берет, коньки, портфель и будильник, на циферблате которого рукой матери навечно было установлено 9 часов — время расставания с Зоей перед ее уходом в диверсионный отряд. Все остальное содержимое четырех мемориальных комнат было беспрепятственно разворовано гостями старого здания, которые наведывались туда по пожарной лестнице.

Никакого секрета нет, что здание школы имеет статус объекта истории федерального значения, но сегодня это аварийный объект, открытый всем ветрам и нуждающийся в реставрации. Как оказалось, проект реставрации согласовывался в Департаменте культурного наследия Москвы 12 лет. Зато теперь учтены все нормы. Внутри его оборудуют по новейшим стандартам: компьютерные и лингвистические кабинеты, учебные лаборатории. Кроме того, так как гимназия станет своеобразным образовательным центром, на ее территории предполагается оборудовать парковку. Однако это еще не все: между старым и новым зданиями будет возведен спортивный зал с наземным переходом. В зале, помимо всего прочего, расположится тир на пять мишеней. Что касается музея, то под него, как и раньше, отведут несколько просторных залов, один из которых будет посвящен истории школы. А экспонаты, которые пропали, обязательно вернут в музей, видимо, те, кто их стащил, бюсты склеят, ну а то, что валяется сейчас под ногами, вывезут как строительный мусор. Сберечь это явно никто не собирается.

«Зоя — наша русская народная святая»

Глядя на весь этот галочный патриотизм, прилизанный и официальный, вспомнились слова знакомого музыканта: «На скрипке нельзя играть хорошо. «Хорошую игру на скрипке» слушать невозможно. На скрипке надо играть гениально». Вот так же о Зое. О ней недостаточно хорошего рассказа экскурсовода, увы. Хороший рассказ подойдет для музея мертвых артефактов. А Зоя — не экспонат. Зоя — это наша русская народная святая. И по праву таковой требует подвижничества и от тех, кто берет на себя смелость рассказывать о ней. Или выйдет неправда, ложь выйдет. Нельзя «прослушать лекцию» о подвигах святых — с ними можно только соприкоснуться. Или все бессмысленно. А дети — они чувствуют ложь лучше взрослых. Они не возмущаются — им просто становится неинтересно.

Руководитель музея Зои Космодемьянской почти не отвечала на мои вопросы. В ответ она просто плакала.

— Как же экспонаты — макет села Петрищево, его же дети сами собирали, бюсты героев, библиотеки фотоархивов школы, письма Зоиной учительницы, Зоина одежда и ее диван, наконец?

В ответ — слезы в глазах: «Вы же видите, какое у нас маленькое помещение. Когда я сюда переехала, мне говорили, что это только на время, на какие-то год-два, именно поэтому мне дали только один класс, вот видите, здесь даже доска не снята». Нынешний хранитель музея — сама в прошлом прилежная ученица этой же гимназии и дочь заслуженного руководителя этого же музея. Помещение действительно небольшое, и доска трусливо прикрыта поперек поставленным шкафом. Когда школа переезжала, кто-то удачно сэкономил на метраже.

— И подсобку мне дали только в 2006 году, — жалуется мне Наталья Витальевна. — Я туда смогла натащить только те вещи, которые посчитала нужными, например, колбочки из кабинета химии, таблички с кабинетов, там сейчас пройти невозможно, настолько все забито, ведь это все ждет переезда. — Директриса музея искренне недоумевает, почему для нее не нашлось нормального помещения в новом здании.

Читать еще:  Необходимо определить стратегию развития церковного образования в условиях северокавказского региона

Но если вспомнить, когда состоялся переезд, то неудивительно. Перед этим либеральная пресса десять лет «разоблачала» нашу историю и наших героев: «А что Зоя сделала, она же типичная сумасшедшая — сожгла дома мирных жителей». Интересно, что бы они сказали о пожаре 1812 года, когда жители Москвы сами подожгли свой город.

— Но экспонаты можно было сохранить до начала реставрации, перетащив их в подсобное помещение. Связаться с музеем на Поклонной горе, с Музеем истории Москвы или хотя бы обратиться через газету, через ту же «Комсомолку», к людям, чтобы предоставили помещение для временного хранения экспонатов, — все не успокаивалась я, но в ответ получила лишь дополнительную уже до боли знакомую порцию недоумения. Оказывается, я совсем не тем занимаюсь и все, что связано с семьей Космодемьянских, уже перенесено в музей, а все, что не перенесено, не имеет музейной ценности, и вообще экспонаты для детей не главное. Главное, по мнению директора музея во втором поколении, — заставлять писать школьников побольше сочинений на патриотическую тематику.

Битва за Зою

«Ее вешали, а она речь говорила. Ее вешали, а она все грозила им…»

Зоя — она не где-то там в прошлом, она здесь и сейчас. Она пошла защищать Родину и приняла мученическую смерть. Хоть кто-нибудь из ее обличителей способен отдать за Родину хоть мизинец? Я почему-то думаю, что они вряд ли готовы пожертвовать даже своим маникюром.

Она стоит на снарядном ящике с петлей на шее, а критики обсуждают: достаточно ли одного сожженного склада, чтобы назвать ее героем?

Она сжимает кулаки с выдранными палачами ногтями, а критикессы стучат модным маникюром по клавиатуре: «Подвиг ее несколько странного свойства… А что она такого сделала?»

Она месит снег с кровью своими босыми ногами, идя к месту казни, а скептики, засунув ноги в мягкие тапочки, рассуждают: «Она ли это? А может, это не она?»

Кто из них, стоя с петлей на шее, растерзанный пытками, может сказать врагу: «Солдаты, пока не поздно, сдавайтесь в плен. Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов».

Вокруг гогочущая толпа, они снимают казнь сразу на несколько фотоаппаратов. Они уверены, что вскоре пройдут парадом по улицам Москвы. Они еще не знают, что в 43-м, когда их 332-й полк перемелют в боях под Псковом, из всех тех, кто был тогда под Москвой, в живых останутся всего пять человек. А новый состав полка снова почти поголовно сгинет в 1944-м в Белоруссии, в Бобруйском котле. И что девушка с петлей на шее говорила им Правду. Именно такую — с самой большой буквы.

Так же и с критиками — их сотрет без следа, а Зоя останется навсегда…

На улице нас встретил ледяной ветер, выбивающий из глаз слезу. Что-то заставило меня оглянуться назад, на замызганные окна «памятника архитектуры». И где-то там, на втором этаже, за пыльным стеклом — может быть, это слезинка виновата, — почудилась хрупкая измученная девушка, которая снова и снова пишет на стекле свои последние слова: «Наши придут и отомстят за меня».

И она будет стоять там и ждать нас, пока наши не придут.

Монумент учителям и ученикам школы № 201 Москвы, погибшим в Великую Отечественную. Слева — бюсты Зои Космодемьянской и ее брата Александра, смертельно раненного в танковом бою.
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

В московском музее Зои Космодемьянской устроили «бомжатник» и притон

В старом здании московской школы № 201 на «Войковской», где училась легендарная партизанка Зоя Космодемьянская, находится ее музей, в котором забыты и гибнут исторические экспонаты. Школа переехала в новое здание, но там для музея отвели только маленький класс взамен четырех мемориальных залов. Скоро в старом здании начнется ремонт, и все, что еще осталось, будет уничтожено, пишет «Комсомольская правда».

Как рассказывает газета, в особо оборудованной мемориальной комнате еще года два назад сохранялась историческая обстановка. Ныне же тут можно застать только потертый диван из квартиры Космодемьянских с наброшенным на него одеялом. На полу валяются вещи Космодемьянских — их стащили из музея бомжи и расстелили для сна.

Научные сотрудники Музея истории Москвы лишь разводят руками — вещи настолько побиты молью, что восстановлению не подлежат. Кругом грязь и окурки, похабные надписи на стенах про Героев Советского союза, оставленные теми, за кого они отдали свою жизнь.

Внутри класса, в котором училась Зоя, — разбросанные веером презервативы. «Их много, десятки только вокруг матраса, кем-то удачно размещенного прямо между разбитыми бюстами двух Героев Советского Союза: Зои Анатольевны Космодемьянской и ее брата, старшего лейтенанта Александра Космодемьянского. Последний разбит ударом кувалды прямо в затылок», — рассказывает «Комсомолка».

Прямо под ногами также валяется разбитая панорама села Петрищево, сделанная вручную полвека назад. «Она была собрана из нескольких тысяч деталей, — делится сопровождающий краевед. — Смотрите, каждый дом бережно воссоздан во всех деталях, так, как это было в ноябре 1941-го, когда погибла Зоя. Вот обозначено место пленения, вот изба, где ее пытали всю ночь, вот здесь — место казни».

Как заявил в ответ на вопросы, директор школы № 201, все ценные экспонаты оттуда вывезены , а что там осталось — не представляет исторической ценности.

Руководителю нового мемориального музея Зои Космодемьянской Наталья Косова сообщила, что теперь экспозиция занимает всего одну комнату. Все теперь можно посмотреть за пять минут.

Зоя Космодемьянская (1923 -1941) — красноармеец диверсионно-разведывательной группы штаба Западного фронта. Первая женщина, удостоенная звания Герой Советского Союза (посмертно) во время Великой Отечественной войны. Стала символом героизма советских людей в ВОВ. Ее образ отражен в художественной литературе, публицистике, кинематографе, живописи, монументальном искусстве, музейных экспозициях.

В музее народной героини Зои Космодемьянской устроили ночлежку и притон

Войти

Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal

  • Website
  • Recent Entries
  • Archive
  • Friends
  • Profile
  • September 2021
    1234
    567891011
    12131415161718
    19202122232425
    2627282930

В старом здании московской школы № 201, где училась Зоя Космодемьянская, находится ее музей, где забыты и гибнут исторические экспонаты. Школа переехала в новое здание, но там для музея отвели только маленький класс взамен четырех мемориальных залов. Скоро в старом здании начнется ремонт, и все, что еще осталось, будет уничтожено. Наши корреспонденты навестили школу и музей, чтобы посмотреть, что же там еще можно спасти.
Мы шагаем прямо по музейным экспонатам, точнее, по тому, что от них осталось. Заплеванный прах подвига хрустит под нашими ногами. Осторожно пытаемся не топтать подошвами сапог свою Историю. Получается не всегда, как ни старайся. Что за клочок смятой бумаги прямо у меня под каблуком? Осторожно поднимаю, разворачиваю маленький треугольник. В руках — письмо от Лидии Николаевны Юрьевой своему сыну на фронт, подлинник. Она вела русский язык в 4-м «А» классе, где учились Космодемьянские. Ее единственный сын Володя Юрьев во время войны стал танкистом, членом «Экипажа мстителей за Зою», и пал смертью храбрых. После войны Лидия Николаевна, уже не преподававшая, приходила в классы к ребятам, приносила фотографии сына, рассказывала о нем. Это письмо здесь тоже забыли десять лет назад, посчитав «не имеющим ценности».

Читать еще:  «Мамон гнетёт, так и сон нейдёт»

Как выглядит самый красивый музей Московской области (ФОТО)

«Самым красивым» мемориальный военный комплекс «Зоя» в деревне Петрищево под Москвой прозвали СМИ и блогеры: минималистичное белоснежное здание появилось тут в мае 2020, на месте казни юной партизанки Зои Космодемьянской, образ которой советская власть использовала для поднятия боевого духа солдат.

Этот огромный корпус современного музея стоит посреди полувековых изб – еще недавно в них не было даже газа, его провели только в этом году. За такой короткий срок здание, не похожее на то, как выглядит типичный патриотический музей в России, набрало популярность в соцсетях. Впрочем, без скандала не обошлось.

Кто такая Зоя?

В годы Второй мировой войны в Красную армию активно шли не только мужчины, но также женщины и дети. Тогда в ряды сопротивления в так называемые разведывательно-диверсионные части добровольно вступили десятки тысяч несовершеннолетних.

Командованием не скрывался тот факт, что 95% состава таких партизанских группы – фактически являются смертниками. Об этом их предупреждали на сборах: тем, кто был не готов к мучительной смерти в плену в случае провала операции, предлагалось покинуть отряд. 18-летняя Зоя Космодемьянская из семьи советских учителей была одной из тех, кто в ноябре 1941 года в таком отряде остался.

После удачного подрыва дороги ее вместе с группой из юношей и девушек перебросили под Москву на боевое задание: сжечь 10 населенных пунктов; срок выполнения – 5-7 дней. Приказ о создании команд-поджигателей подписал Иосиф Сталин – он аргументировал это необходимостью лишить германскую армию возможности оставаться в оккупированных селах и городах в теплых помещениях и заставить их мерзнуть под открытым небом.

Группа успешно подожгла несколько зданий в деревне Петрищево, но во время очередного поджога Зою поймали. По свидетельствам, ее раздели догола и пороли ремнями, затем в одном белье водили по улице на морозе. На следующее утро ее публично казнили через повешение. На ее шее была табличка с надписью на русском и немецком языках: «Поджигатель домов». Месяц ее тело провисело на виселице. В декабре пьяные немецкие солдаты и вовсе сняли с него одежду и изувечили. Только после этого Зою позволили похоронить за пределами деревни.

Казнь Зои Космодемьянской

Global Look Press

Это то, что наверняка известно об истории Космодемьянской. Об ее подвиге и смерти широкой публике впервые рассказал военный корреспондент Петр Лидов, который поговорил со свидетелями и написал ее историю для газеты «Правда» в 1942 году. В центре статьи была фотография с эксгумированным телом девушки. Из статьи, ссылающейся на слова пожилого крестьянина, стало известно о предсмертной речи Зои о стойкости советских людей и неминуемой победе: «Ее вешали, а она речь говорила. Ее вешали, а она все грозила им…».

Уже в феврале 1942 года Космодемьянская посмертно стала первой женщиной, удостоенной звания Героя Советского Союза, а государство увидело в ее истории мощный идеологический потенциал для поднятия боевого духа Красной армии. Образ партизанской мученицы, как пример героизма советского человека, быстро возвели в культ и растиражировали. О Зое в Советском Союзе знал каждый.

«Нас критиковали за стиль»

Новый музей стоит в 200 метрах от места, где Зою похоронили изначально. Восемь корпусов музея соединены навесом с колоннами, и пока посетитель продвигается по экспозиции, ему то и дело открывается вид на деревню или чистое поле.

Белоснежный музей в чистом поле – не случайность, такова была задумка архитекторов.

«Нас критиковали за выбранный стиль, говорили, что подобная архитектура не олицетворяет трагические военные события, но мы считаем иначе: здание и не должно олицетворять их. На наш взгляд, в музее Зои архитектура не должна привносить дополнительные смыслы к ее истории», – рассказывает автор концепции, архитектор Андрей Адамович в интервью the Village.

Когда выходишь из зала, посвященного Зое Космодемьянской, то видишь место ее казни с одной стороны и дом, где ее пытали, – с другой.

Всего же в музее шесть интерактивных экспозиционных залов, и не все в них посвящено непосредственно Зое. Экспозиция, скорее, рассказывает о людях ее поколения, которым пришлось познакомиться с войной в столь юном возрасте. В зале, имитирующем школьный класс, включают запись военного объявления и летящих снарядов, в зимнем зале – понижают температуру, о битве за Москву рассказывают с помощью фильма на экране позади муляжа танка в реальном размере.

В зале-солдатской столовой – разложены фронтовые письма и непрерывно транслируются воспоминания родственников и современников Зои.

Перекусить можно в минималистичном кафе при музее, где помимо латте и маффинов есть обед из якобы военно-полевой кухни 1940-х: морковный чай и кулеш (наваристый мясной суп).

И здание, и кафе, и фойе резко контрастируют с тем, что обычно можно увидеть в патриотическом музее. «Эти пространство должны быть абсолютно чистыми», — говорят его создатели, чтобы дать понять людям – то благополучное время, в котором мы живем, во многом стало возможным благодаря тем людям.

Но минимализм и нарочитая «чистота» пришлись по душе не только тем, кто заинтересовался историей Зои. С тех пор, как «Зоя» открылась, на ее территории проводятся фэшн-съемки брендов и блоггеров.

Популярное издание The Village даже выпустило материал с заголовком «Место казни Космодемьянской и идеальный фон для фэшн-съемки», чем спровоцировало скандал в соцсетях. Некоторым людям показалось неуместным и оскорбительным проводить фотосессии на месте казни, да и все, что связано с темой памяти Второй мировой войны, всегда в России воспринимается довольно чувствительно. «Люди, что с вами? Вы не только совесть, вы и мозги потеряли», – писали пользователи о тех, кто приходит в «Зою» ради того самого «идеального фона».

Читать еще:  Писатель Юрий Лощиц: «Моя земля погибнуть не может»

«Зоя»: как музей оказался в центре скандала

Обзор обновлённого музея Зои Космодемьянской вызвал скандал. Разбираемся, почему.

От пятницы, 13, конечно, ждёшь подвоха, но в этот раз он пришёл с неожиданной стороны. В модном городском издании The Village вышла статья об обновлённом музее Зои Космодемьянской в подмосковном Петрищево. Предельно циничный тон публикации и некоторые обороты вызвали у читателей возмущение и шок: история Зои преподнесена, как раздутый Сталиным миф для поднятия боевого духа армии, план Гитлера о захвате Москвы назван «то ли ужасающим, то ли вдохновляющим мифом»(на момент нашей публикации оборот про Гитлера уже убрали), деревне Петрищево, оказывается, «повезло», а место пыток и казни – идеальное пространство для фэшн-съёмки, фон для инстаграма и вообще место, «где хочется гулять, пить кофе и кататься на роликах».

Масла в огонь подлило и то, что редакция издания отказалась прислушиваться к возмущённой публике, а главный редактор заявила, что «они просто говорят о фактах». К вечеру скандал достиг таких масштабов, что РВИО (по некоторым слухам, они могли быть заказчиком публикации) выпустило официальный комментарий: «мы категорически не приемлем тональности отдельных слов, предложений и абзацев этой публикации, ее хипстерско-глянцевого стиля. Нельзя писать, что «деревне повезло» и в нее провели газ, потому что 80 лет назад здесь захватчиками была повешена 18-летняя девушка. Нельзя писать, что музей – это «фон для фэшн-съемки». Довольно глупо выглядит, что у деревенских жителей, наконец, появилось «пространство для создания качественных фотографий для инстаграма».Музей Зои Космодемьянской совсем не про это».

Чем же всё закончилось? В результате The Village ограничились тем, что исправили ряд грубых фактических ошибок в статье и добавили дисклеймер со ссылками на реальные модельные съемки в инстаграме. Мы собрали их в нашей статье вместо иллюстраций, чтобы вы могли понять, о чём идёт речь. Судя по однотипным упоминаниям музея в постах девушек и комментариям от аккаунта музея вроде «Всегда приятно принимать в гости такие творческие проекты. Спасибо, что рассказываете о музее. Мы передаем историю на языке современного поколения», подобные фотосессии приветствуются и являются частью программы популяризации музея как модного пространства.

Мы собрали мнения наших авторов обо всём этом и предлагаем подумать вместе, как быть с подобными ситуациями. Почему вообще как-то нужно реагировать? В статье чётко сказано, что в случае успеха «Зои» военно-исторические музеи нового формата станут обыденностью.

Анастасия Казимирко-Кириллова, главный редактор

Есть такое понятие в маркетинге – tone of voice. Судя по всему, мы имеем дело с партнёрской публикацией, в которой заказчик ставил задачу донести до определённой аудитории – молодой, современной, урбанистичной – мысль о том, что им может быть интересен музей с необычного ракурса, что он разбивает стереотипы о скучном историческом музее, где на тебя шикают строгие смотрительницы и нужно ходить на цыпочках. Что издание и выполнило в свойственной ему манере. Наверное, такой подход великолепно сработал бы в любом другом случае, но не с мемориальным музеем на месте пыток и казни 18-летней девушки. Многие восприняли это именно, как пляски на костях, чего в нашей культурной среде крайне не любят. Не тот вы tone of voice выбрали, ребята, чтобы с нашими людьми об этом говорить.

Меня поразил циничный тон публикации. Я помню, как в 2016 году, во время другой мерзкой истории, связанной с памятью Зои, перечитывая материалы о её жизни и гибели и впервые увидела фотографии с эксгумации и опознания тела партизанки. Понятно, что детям и даже подросткам такого не показывали, а может, и стоило бы. Лицо Зои, не тронутое тлением, невероятно красивое даже в таком жутком виде, с висельной верёвкой вокруг сломанной шеи. Как вам такое «селфи», урбанисты? Знать, что ты находишься в том самом месте, где всё это произошло, у той самой могилы, откуда её достали, и рассказывать о том, как деревне «повезло», о чудесном пространстве для покатушек на роликах… Не знаю, по мне, это немного не по-человечески.

Понятно, что был расчёт именно на скандал, что после такого резонанса большое количество людей захочет лично увидеть тот самый музей, да и в целом, весть о его обновлении разнесётся весьма широко. То есть, цель публикации так или иначе будет достигнута. Но мне очень жаль, если в наше время, чтобы привлечь внимание к военно-историческому музею, журналистам нужно действовать такими методами.

Евгений Белаш

Мое мнение: есть частная жизнь и есть общественное пространство. Одно не должно мешать другому.

В пределах своей частной жизни человек волен делать всё, что прямо не запрещено Уголовным кодексом. А также то, что явно не мешает другим (см. «сосед с перфоратором»). Даже предосудительное частью общества: пить, курить, смотреть аниме, играть в ролевые игры, клеить модели… Вариант из анекдота «А вы на шкаф залезьте!» – это уже вторжение в личную жизнь, как, скажем, и «сливы» в интернет частных фото и видео.

Но когда человек идет в общественное место — он подчиняется правилам общества. Платит за проезд, не ходит по газонам, курит только там, где можно курить. И т.д.

Мир меняется. Скажем, при СССР долгое время даже проход по Красной площади простому человеку был закрыт. Теперь — пожалуйста.

Но тем не менее, некоторые запреты, даже неформальные, остаются. И взрослые вменяемые люди понимают последствия своих поступков.

На Вечном огне не жарят шашлык. Не носят эсэсовскую форму – кроме реконструкторов и киношников на месте работы. И т.д.

Обычно на месте казни делали фото себя только те, кто эти казни и проводил. Лично мой вывод — так делать не стоит. Как и рвать себе цветы на кладбище павшим. Смеяться на статуе скорбящей матери – это тоже реальные случаи. Рядом – можно.

Но. Не стоит уподобляться древним грекам из «Нового Сатирикона», помнящим, что им нужно «забыть безумного Герострата». Или бабкам у подъезда: «проститутка небось».

Удар по кошельку гораздо больнее. Вот единый для всех список правил поведения в таких-то местах – извольте соблюдать. Нарушение — штраф по прейскуранту.

Игнорирование также эффективно. Сморозил какой-то журнал или сайт фигню с вашей точки зрения — им же хуже. Значит, они не дают потребителю качественный продукт. Просто игнорируем их.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector