0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

О «ГРАЖДАНСКОМ БРАКЕ» И ПРОЧИХ ПОЛОВЫХ ВОЛЬНОСТЯХ

О «ГРАЖДАНСКОМ БРАКЕ» И ПРОЧИХ ПОЛОВЫХ ВОЛЬНОСТЯХ

В борьбе против человека или общества достаточно только развратить его (человека ли, общество ли). Остальное по части своего разложения и уничтожения развращенный субъект сделает сам.

Эту гениально простую вещь понимали враги евреев, когда Богом ведомый народ шел из Египта в Обетованную землю. «Бог с ними, пока они не грешат, – решили они. – Научим их грешить, а там возьмем их голыми руками». Даже не «научим грешить». Грешить мы все и так умеем. Нужно подстегнуть, простимулировать людей, сделать грех доступным, «удобообстоятельным», как говорит Павел (Евр. 12: 1). В наших условиях это так звучит: «Скажем, что греха нет, а есть новые нормы, отвергаемые средневековыми фанатиками». Вы сами, небось, слышали не раз подобную апологетику. И вот тогда человек (общество) лишаются помощи Бога, отступающего от людей по причине Божиего гнушения грехом. И вот тогда, действительно, всё. Конец, в смысле. Сам тогда за фантики отдашь развратителям всё самое дорогое. А еще лишишься разума, памяти и силы; будешь жить, пугаясь и оглядываясь; сам себе будешь гадок и, соответственно, бесполезен. Это тактика, описанная еще в Книге Чисел и апробированная не только мадианитянами.

Советская мораль, запрещавшая грешить, запрещала также и молиться. Ограничивала доступ к источникам благодати (к Библии и Таинствам). А значит, плодила лицемерие, любила грешить тайком и моральный уровень поддерживала одними запретами. Потом время запретов прошло, и наши люди стали грешить открыто, словно с цепи сорвались. Сами слова «мораль» или «стыд» рисковали превратиться в анахронизм, пережиток прошлого вроде «всемилостивейше благоволить соизволил».

Чтобы жить, мораль нужна так же, как хлеб. И совесть нужна, и страх Божий, и устоявшиеся нравственные нормы общежития. Источники благодати уже открыты: Библию не прячут, храмы не рушат. Но отученный народ обречен долго еще наращивать нравственную мускулатуру на своем дистрофическом теле, чтобы белое в его глазах стало опять белым, а черное – черным.

Вот гражданский так называемый «брак». Он вошел в нашу жизнь давно и прочно и со времен возникновения уже успел измениться в сторону худшего. Со времен Французской революции этим именем называли супружество, зарегистрированное в органах местной власти, но лишенное церковного благословения. Сейчас же этим именем называют просто сожительство без всяких легализаций и регистраций, а не брак без венчания. «Ты не прочь со мной жить, спать и т.п.? Если нет, то и я не прочь. Только давай без всяких обязательств, штампов, клятв и росписей. Кому первому надоест, тот и уйдет тут же, а второй спокойно смирится. Мы люди свободные. Конечно, без всяких детей. Иначе легко разбежаться не выйдет». Если она говорит: «Я согласна», то это и есть «гражданский брак» современного разлива.

Так называемый «гражданский брак» – это заговор против женщины

А никто не заметил, что это просто заговор против женщины? Дело даже не в том, что она генетически, утробно и подкожно хочет семьи, детей, стабильности и очага. Как над ней ни издевались социальные экспериментаторы, а она всё еще хочет этого, находясь в рамках Богом созданной природы. Но дело даже не в этом. Дело хотя бы в том, что она стареет быстрее и привлекательность теряет. Ей противопоказано сладкие и нежные годы свои на грех тратить. Один с ней поживет пару лет (с ее 19-и до ее 22-х). Потом скажет: «Надоела ты мне. Давай, до свиданья». Потом другой с ней поживет так же (без детей и обязательств). Это уже с ее 22-х до, скажем, 25-и. Потом будет год-два депрессии и вынужденного перерыва (как бы ты ни была красива, а пару найти сегодня – та еще проблема). С 26-и до 30-и будут еще попытки с той же программой действий – без детей, без росписи, на съемных квартирах. Надо ли объяснять, что женщина с каждым годом будет терять молодость и силы, что в разных постелях она будет разбазаривать свою свежесть и красоту? Надо ли объяснять, что в свои 30 она будет мало похожа на себя в свои 19? И сердце счастья хотеть не перестанет, а шансы на счастье будут все таять и таять, как та Снегурочка на жарком солнце. Слезами, а не водой будет таять эта Снегурочка. И будущее со временем грозно нарисует на горизонте слово «старость» с не менее грозной добавкой: «одинокая, злая и бесполезная». «Злая», потому что невозможно не озлобиться на весь мир, оставшись на его обочине, пусть и по своей вине. Так что, девушки, когда вам предлагают свободные отношения, вам прямым текстом предлагают стать несчастной. И то, что современное хворое общество это терпит, ничуть не отменяет злодейской природы этого явления.

А мужик что? Ему легче. Его могучий инстинкт рожать не зовет. И если у него с совестью худо, то он и в 35–40 найдет себе 20-летнюю глупышку, исповедующую принципы свободных отношений. Особенно если деньги есть. Даже не очень большие. Хватит наличия собственной квартиры и возможности сводить барышню в ресторан.

Может, вы скажете, что так и надо. А я так не скажу. И что можно уводить чужого мужика из семьи, потому что время даму уже поджало и ей не до принципов, – тоже не скажу. И что можно мужчине жить на два дома, давая временами любовнице деньги на аборт, – не скажу. И что спать с человеком можно раньше, чем успеешь узнать имя той (того), с кем проснулся (проснулась) утром, – не скажу. И хотя это творится сплошь и рядом, множественность прецедентов не убеждает меня назвать это нормой. Это нравственные болезни, обреченные на истребление в жарком огне последнего Суда.

Разбалованные дети, не знающие слова «нет»; циничные молодые люди, не понимающие, зачем жить; безумствующие старики, решившие догнать то, что в молодости нагрешить не успели, отсюда же. И для того же огня.

И народ, смирившийся с валом подобных проблем; народ, согласный признать всё это за норму в изменившемся мире, – это очень слабый народ. Может, он и был сильным, но теперь он слабый. Трудолюбие в нем неизбежно сменится жаждой дармовых удовольствий. Патриотизм заменится прагматичным цинизмом. Верность будет отмечена термином «анахронизм». Даже наука и образование в нем зачахнут, потому что развратники не имеют усидчивости и доброй пытливости. Болеть только люди будут больше. Телесная чахлость – прямое следствие общей распущенности. С таким народом и воевать не надо. Его соплей перешибешь. Медленно и бессмысленно сползет он в историческую могилу, и над могилой этой даже никто не помолится.

Народ, согласный признать разврат за норму, – очень слабый народ, ни на что не годный

Всё, конечно, не так плохо, чтобы возненавидеть жизнь, плюнуть и отвернуться. Но всё достаточно серьезно, чтобы переживать о делах частных и общественных. Инвестиции нужны, технологическое обновление нужно, пенсии достойные нужны, здравоохранение, жилищное строительство и т.д. Кто спорить будет? Но об этом говорят, по крайней мере. А о том, что соль становится несоленой, что если до края развратится народ, то он ни на что годен не будет, даже и не говорит никто.

Я скромно предлагаю перечитать историю Ветхозаветного Израиля. Это весь Ветхий Завет. Книги Царств и Пророки особенно. Там связь между крепостью, жизненностью и праведностью, с одной стороны, и связь между крахом, позором и моральной распущенностью – с другой – выписаны до яркой очевидности. Христианскому народу – новому Израилю – есть чему из этих живых историй поучиться.

«ВЕЛИКИЙ КАНОН – ЭТО МУЗЫКА И РИТМ, КОТОРЫЙ ЗАДАЕТСЯ НАМ НА ВЕСЬ ВЕЛИКИЙ ПОСТ»

Суть гражданского брака

Гражданский брак создан не для женщин — девушка обычно мучается в таких отношениях. Давайте разберем на примере сожительства мужчины и женщины.

Мужчина в гражданском браке. Когда мужчина вступает в отношения без строгих ограничений, ответственности, он не жалуется даже спустя десять лет. Может, в отношениях с женщиной у них мир и идиллия, но детей нет, свадьбы нет и венчания тоже нет. Со временем мужчине приедается — он съедает все сливки и ищет более сладкую альтернативу. Находит себе молодую девушку, которой тоже предлагает сожительство — она неопытная и наивная, поэтому соглашается. А бывшей своей мужчина ничего не объясняет — мол, чего ты хотела, мы же не женаты, у нас нет детей, поэтому я свободен.

Женщина в гражданском браке. Женщина вступает в такие отношения из-за сильных чувств — она надеется, что однажды мужчина сделает ей предложение. Проходят года: девушка отдает себя отношениям, создает уют, выслушивает его проблемы и помогает от всей души. Потом она устает — появляется первая седина, выступают морщины. Да и морально девушка высушивается. Поэтому спустя пару месяцев мужчина находит другую — моложе и «живее». Он сухо прощается и бросает девушку. Потом для нее начинается ад на земле — она расстраивается, мучается, плачет, иногда спивается, уходит в загул или доводит себя до смерти. Потому что ее сердце разорвали и растоптали. Поэтому если такая ситуация произошла, важно вовремя собраться — ради себя и ради Господа. Вернитесь к нему, помолитесь и попросите помощи в таком нелёгком положении. Текст такой молитвы читайте здесь — https://t.me/molitvaikona/4171 .

И вот тогда человек (общество) лишаются помощи Бога, отступающего от людей по причине Божиего гнушения грехом. И вот тогда, действительно, всё. Конец, в смысле. Сам тогда за фантики отдашь развратителям всё самое дорогое. А еще лишишься разума, памяти и силы; будешь жить, пугаясь и оглядываясь; сам себе будешь гадок и, соответственно, бесполезен. Это тактика, описанная еще в Книге Чисел и апробированная не только мадианитянами.

Читать еще:  «Интересная идея» – продавать детей и стариков?

Советская мораль, запрещавшая грешить, запрещала также и молиться. Ограничивала доступ к источникам благодати (к Библии и Таинствам). А значит, плодила лицемерие, любила грешить тайком и моральный уровень поддерживала одними запретами. Потом время запретов прошло, и наши люди стали грешить открыто, словно с цепи сорвались. Сами слова «мораль» или «стыд» рисковали превратиться в анахронизм, пережиток прошлого вроде «всемилостивейше благоволить соизволил».

Чтобы жить, мораль нужна так же, как хлеб. И совесть нужна, и страх Божий, и устоявшиеся нравственные нормы общежития. Источники благодати уже открыты: Библию не прячут, храмы не рушат. Но отученный народ обречен долго еще наращивать нравственную мускулатуру на своем дистрофическом теле, чтобы белое в его глазах стало опять белым, а черное – черным.

Вот гражданский так называемый «брак». Он вошел в нашу жизнь давно и прочно и со времен возникновения уже успел измениться в сторону худшего. Со времен Французской революции этим именем называли супружество, зарегистрированное в органах местной власти, но лишенное церковного благословения. Сейчас же этим именем называют просто сожительство без всяких легализаций и регистраций, а не брак без венчания. «Ты не прочь со мной жить, спать и т.п.? Если нет, то и я не прочь. Только давай без всяких обязательств, штампов, клятв и росписей. Кому первому надоест, тот и уйдет тут же, а второй спокойно смирится. Мы люди свободные. Конечно, без всяких детей. Иначе легко разбежаться не выйдет». Если она говорит: «Я согласна», то это и есть «гражданский брак» современного разлива.

А никто не заметил, что это просто заговор против женщины? Дело даже не в том, что она генетически, утробно и подкожно хочет семьи, детей, стабильности и очага. Как над ней ни издевались социальные экспериментаторы, а она всё еще хочет этого, находясь в рамках Богом созданной природы.

Но дело даже не в этом. Дело хотя бы в том, что она стареет быстрее и привлекательность теряет. Ей противопоказано сладкие и нежные годы свои на грех тратить. Один с ней поживет пару лет (с ее 19-и до ее 22-х). Потом скажет: «Надоела ты мне. Давай, до свиданья». Потом другой с ней поживет так же (без детей и обязательств). Это уже с ее 22-х до, скажем, 25-и. Потом будет год-два депрессии и вынужденного перерыва (как бы ты ни была красива, а пару найти сегодня – та еще проблема). С 26-и до 30-и будут еще попытки с той же программой действий – без детей, без росписи, на съемных квартирах.

Надо ли объяснять, что женщина с каждым годом будет терять молодость и силы, что в разных постелях она будет разбазаривать свою свежесть и красоту? Надо ли объяснять, что в свои 30 она будет мало похожа на себя в свои 19? И сердце счастья хотеть не перестанет, а шансы на счастье будут все таять и таять, как та Снегурочка на жарком солнце. Слезами, а не водой будет таять эта Снегурочка.

И будущее со временем грозно нарисует на горизонте слово «старость» с не менее грозной добавкой: «одинокая, злая и бесполезная». «Злая», потому что невозможно не озлобиться на весь мир, оставшись на его обочине, пусть и по своей вине. Так что, девушки, когда вам предлагают свободные отношения, вам прямым текстом предлагают стать несчастной. И то, что современное хворое общество это терпит, ничуть не отменяет злодейской природы этого явления.

А мужик что? Ему легче. Его могучий инстинкт рожать не зовет. И если у него с совестью худо, то он и в 35–40 найдет себе 20-летнюю глупышку, исповедующую принципы свободных отношений. Особенно если деньги есть. Даже не очень большие. Хватит наличия собственной квартиры и возможности сводить барышню в ресторан.

Может, вы скажете, что так и надо. А я так не скажу. И что можно уводить чужого мужика из семьи, потому что время даму уже поджало и ей не до принципов, – тоже не скажу. И что можно мужчине жить на два дома, давая временами любовнице деньги на аборт, – не скажу. И что спать с человеком можно раньше, чем успеешь узнать имя той (того), с кем проснулся (проснулась) утром, – не скажу. И хотя это творится сплошь и рядом, множественность прецедентов не убеждает меня назвать это нормой. Это нравственные болезни, обреченные на истребление в жарком огне последнего Суда.

Разбалованные дети, не знающие слова «нет»; циничные молодые люди, не понимающие, зачем жить; безумствующие старики, решившие догнать то, что в молодости нагрешить не успели, отсюда же. И для того же огня.

И народ, смирившийся с валом подобных проблем; народ, согласный признать всё это за норму в изменившемся мире, – это очень слабый народ. Может, он и был сильным, но теперь он слабый. Трудолюбие в нем неизбежно сменится жаждой дармовых удовольствий. Патриотизм заменится прагматичным цинизмом. Верность будет отмечена термином «анахронизм». Даже наука и образование в нем зачахнут, потому что развратники не имеют усидчивости и доброй пытливости. Болеть только люди будут больше. Телесная чахлость – прямое следствие общей распущенности. С таким народом и воевать не надо. Его соплей перешибешь. Медленно и бессмысленно сползет он в историческую могилу, и над могилой этой даже никто не помолится.

Всё, конечно, не так плохо, чтобы возненавидеть жизнь, плюнуть и отвернуться. Но всё достаточно серьезно, чтобы переживать о делах частных и общественных. Инвестиции нужны, технологическое обновление нужно, пенсии достойные нужны, здравоохранение, жилищное строительство и т.д. Кто спорить будет? Но об этом говорят, по крайней мере. А о том, что соль становится несоленой, что если до края развратится народ, то он ни на что годен не будет, даже и не говорит никто.

Я скромно предлагаю перечитать историю Ветхозаветного Израиля. Это весь Ветхий Завет. Книги Царств и Пророки особенно. Там связь между крепостью, жизненностью и праведностью, с одной стороны, и связь между крахом, позором и моральной распущенностью – с другой – выписаны до яркой очевидности. Христианскому народу – новому Израилю – есть чему из этих живых историй поучиться.

О «гражданском браке» и прочих половых вольностях

В борьбе против человека или общества достаточно только развратить его (человека ли, общество ли). Остальное по части своего разложения и уничтожения развращенный субъект сделает сам.

Эту гениально простую вещь понимали враги евреев, когда Богом ведомый народ шел из Египта в Обетованную землю. «Бог с ними, пока они не грешат, – решили они. – Научим их грешить, а там возьмем их голыми руками». Даже не «научим грешить». Грешить мы все и так умеем. Нужно подстегнуть, простимулировать людей, сделать грех доступным, «удобообстоятельным», как говорит Павел (Евр. 12: 1). В наших условиях это так звучит: «Скажем, что греха нет, а есть новые нормы, отвергаемые средневековыми фанатиками». Вы сами, небось, слышали не раз подобную апологетику. И вот тогда человек (общество) лишаются помощи Бога, отступающего от людей по причине Божиего гнушения грехом. И вот тогда, действительно, всё. Конец, в смысле. Сам тогда за фантики отдашь развратителям всё самое дорогое. А еще лишишься разума, памяти и силы; будешь жить, пугаясь и оглядываясь; сам себе будешь гадок и, соответственно, бесполезен. Это тактика, описанная еще в Книге Чисел и апробированная не только мадианитянами.

Советская мораль, запрещавшая грешить, запрещала также и молиться. Ограничивала доступ к источникам благодати (к Библии и Таинствам). А значит, плодила лицемерие, любила грешить тайком и моральный уровень поддерживала одними запретами. Потом время запретов прошло, и наши люди стали грешить открыто, словно с цепи сорвались. Сами слова «мораль» или «стыд» рисковали превратиться в анахронизм, пережиток прошлого вроде «всемилостивейше благоволить соизволил».

Чтобы жить, мораль нужна так же, как хлеб. И совесть нужна, и страх Божий, и устоявшиеся нравственные нормы общежития. Источники благодати уже открыты: Библию не прячут, храмы не рушат. Но отученный народ обречен долго еще наращивать нравственную мускулатуру на своем дистрофическом теле, чтобы белое в его глазах стало опять белым, а черное – черным.

Вот гражданский так называемый «брак». Он вошел в нашу жизнь давно и прочно и со времен возникновения уже успел измениться в сторону худшего. Со времен Французской революции этим именем называли супружество, зарегистрированное в органах местной власти, но лишенное церковного благословения. Сейчас же этим именем называют просто сожительство без всяких легализаций и регистраций, а не брак без венчания. «Ты не прочь со мной жить, спать и т.п.? Если нет, то и я не прочь. Только давай без всяких обязательств, штампов, клятв и росписей. Кому первому надоест, тот и уйдет тут же, а второй спокойно смирится. Мы люди свободные. Конечно, без всяких детей. Иначе легко разбежаться не выйдет». Если она говорит: «Я согласна», то это и есть «гражданский брак» современного разлива.

Так называемый «гражданский брак» – это заговор против женщины

А никто не заметил, что это просто заговор против женщины? Дело даже не в том, что она генетически, утробно и подкожно хочет семьи, детей, стабильности и очага. Как над ней ни издевались социальные экспериментаторы, а она всё еще хочет этого, находясь в рамках Богом созданной природы. Но дело даже не в этом. Дело хотя бы в том, что она стареет быстрее и привлекательность теряет. Ей противопоказано сладкие и нежные годы свои на грех тратить. Один с ней поживет пару лет (с ее 19-и до ее 22-х). Потом скажет: «Надоела ты мне. Давай, до свиданья». Потом другой с ней поживет так же (без детей и обязательств). Это уже с ее 22-х до, скажем, 25-и. Потом будет год-два депрессии и вынужденного перерыва (как бы ты ни была красива, а пару найти сегодня – та еще проблема). С 26-и до 30-и будут еще попытки с той же программой действий – без детей, без росписи, на съемных квартирах. Надо ли объяснять, что женщина с каждым годом будет терять молодость и силы, что в разных постелях она будет разбазаривать свою свежесть и красоту? Надо ли объяснять, что в свои 30 она будет мало похожа на себя в свои 19? И сердце счастья хотеть не перестанет, а шансы на счастье будут все таять и таять, как та Снегурочка на жарком солнце. Слезами, а не водой будет таять эта Снегурочка. И будущее со временем грозно нарисует на горизонте слово «старость» с не менее грозной добавкой: «одинокая, злая и бесполезная». «Злая», потому что невозможно не озлобиться на весь мир, оставшись на его обочине, пусть и по своей вине. Так что, девушки, когда вам предлагают свободные отношения, вам прямым текстом предлагают стать несчастной. И то, что современное хворое общество это терпит, ничуть не отменяет злодейской природы этого явления.

Читать еще:  Ответы Святейшего Патриарха Кирилла на вопросы газеты La Stampa

А мужик что? Ему легче. Его могучий инстинкт рожать не зовет. И если у него с совестью худо, то он и в 35–40 найдет себе 20-летнюю глупышку, исповедующую принципы свободных отношений. Особенно если деньги есть. Даже не очень большие. Хватит наличия собственной квартиры и возможности сводить барышню в ресторан.

Может, вы скажете, что так и надо. А я так не скажу. И что можно уводить чужого мужика из семьи, потому что время даму уже поджало и ей не до принципов, – тоже не скажу. И что можно мужчине жить на два дома, давая временами любовнице деньги на аборт, – не скажу. И что спать с человеком можно раньше, чем успеешь узнать имя той (того), с кем проснулся (проснулась) утром, – не скажу. И хотя это творится сплошь и рядом, множественность прецедентов не убеждает меня назвать это нормой. Это нравственные болезни, обреченные на истребление в жарком огне последнего Суда.

Разбалованные дети, не знающие слова «нет»; циничные молодые люди, не понимающие, зачем жить; безумствующие старики, решившие догнать то, что в молодости нагрешить не успели, отсюда же. И для того же огня.

И народ, смирившийся с валом подобных проблем; народ, согласный признать всё это за норму в изменившемся мире, – это очень слабый народ. Может, он и был сильным, но теперь он слабый. Трудолюбие в нем неизбежно сменится жаждой дармовых удовольствий. Патриотизм заменится прагматичным цинизмом. Верность будет отмечена термином «анахронизм». Даже наука и образование в нем зачахнут, потому что развратники не имеют усидчивости и доброй пытливости. Болеть только люди будут больше. Телесная чахлость – прямое следствие общей распущенности. С таким народом и воевать не надо. Его соплей перешибешь. Медленно и бессмысленно сползет он в историческую могилу, и над могилой этой даже никто не помолится.

Народ, согласный признать разврат за норму, – очень слабый народ, ни на что не годный

Всё, конечно, не так плохо, чтобы возненавидеть жизнь, плюнуть и отвернуться. Но всё достаточно серьезно, чтобы переживать о делах частных и общественных. Инвестиции нужны, технологическое обновление нужно, пенсии достойные нужны, здравоохранение, жилищное строительство и т.д. Кто спорить будет? Но об этом говорят, по крайней мере. А о том, что соль становится несоленой, что если до края развратится народ, то он ни на что годен не будет, даже и не говорит никто.

Я скромно предлагаю перечитать историю Ветхозаветного Израиля. Это весь Ветхий Завет. Книги Царств и Пророки особенно. Там связь между крепостью, жизненностью и праведностью, с одной стороны, и связь между крахом, позором и моральной распущенностью – с другой – выписаны до яркой очевидности. Христианскому народу – новому Израилю – есть чему из этих живых историй поучиться.

Протоиерей Андрей Ткачев о гражданском браке и прочих половых вольностях

В борьбе против человека или общества достаточно только развратить его (человека ли, общество ли). Остальное по части своего разложения и уничтожения развращенный субъект сделает сам. Эту гениально простую вещь понимали враги евреев, когда Богом ведомый народ шел из Египта в Обетованную землю. «Бог с ними, пока они не грешат, – решили они. – Научим их грешить, а там возьмем их голыми руками». Даже не «научим грешить».

Грешить мы все и так умеем. Нужно подстегнуть, простимулировать людей, сделать грех доступным, «удобообстоятельным», как говорит Павел (Евр. 12: 1). В наших условиях это так звучит: «Скажем, что греха нет, а есть новые нормы, отвергаемые средневековыми фанатиками». Вы сами, небось, слышали не раз подобную апологетику.

Протоиерей Андрей Ткачев: про гражданские браки

И вот тогда человек (общество) лишаются помощи Бога, отступающего от людей по причине Божиего гнушения грехом. И вот тогда, действительно, всё. Конец, в смысле. Сам тогда за фантики отдашь развратителям всё самое дорогое. А еще лишишься разума, памяти и силы; будешь жить, пугаясь и оглядываясь; сам себе будешь гадок и, соответственно, бесполезен. Это тактика, описанная еще в Книге Чисел и апробированная не только мадианитянами.

Советская мораль, запрещавшая грешить, запрещала также и молиться. Ограничивала доступ к источникам благодати (к Библии и Таинствам). А значит, плодила лицемерие, любила грешить тайком и моральный уровень поддерживала одними запретами. Потом время запретов прошло, и наши люди стали грешить открыто, словно с цепи сорвались. Сами слова «мораль» или «стыд» рисковали превратиться в анахронизм, пережиток прошлого вроде «всемилостивейше благоволить соизволил».

Чтобы жить, мораль нужна так же, как хлеб. И совесть нужна, и страх Божий, и устоявшиеся нравственные нормы общежития. Источники благодати уже открыты: Библию не прячут, храмы не рушат. Но отученный народ обречен долго еще наращивать нравственную мускулатуру на своем дистрофическом теле, чтобы белое в его глазах стало опять белым, а черное – черным.

Вот гражданский так называемый «брак». Он вошел в нашу жизнь давно и прочно и со времен возникновения уже успел измениться в сторону худшего. Со времен Французской революции этим именем называли супружество, зарегистрированное в органах местной власти, но лишенное церковного благословения. Сейчас же этим именем называют просто сожительство без всяких легализаций и регистраций, а не брак без венчания. «Ты не прочь со мной жить, спать и т.п.? Если нет, то и я не прочь. Только давай без всяких обязательств, штампов, клятв и росписей. Кому первому надоест, тот и уйдет тут же, а второй спокойно смирится. Мы люди свободные. Конечно, без всяких детей. Иначе легко разбежаться не выйдет». Если она говорит: «Я согласна», то это и есть «гражданский брак» современного разлива.

А никто не заметил, что это просто заговор против женщины? Дело даже не в том, что она генетически, утробно и подкожно хочет семьи, детей, стабильности и очага. Как над ней ни издевались социальные экспериментаторы, а она всё еще хочет этого, находясь в рамках Богом созданной природы.

Но дело даже не в этом. Дело хотя бы в том, что она стареет быстрее и привлекательность теряет. Ей противопоказано сладкие и нежные годы свои на грех тратить. Один с ней поживет пару лет (с ее 19-и до ее 22-х). Потом скажет: «Надоела ты мне. Давай, до свиданья». Потом другой с ней поживет так же (без детей и обязательств). Это уже с ее 22-х до, скажем, 25-и. Потом будет год-два депрессии и вынужденного перерыва (как бы ты ни была красива, а пару найти сегодня – та еще проблема). С 26-и до 30-и будут еще попытки с той же программой действий – без детей, без росписи, на съемных квартирах.

Надо ли объяснять, что женщина с каждым годом будет терять молодость и силы, что в разных постелях она будет разбазаривать свою свежесть и красоту? Надо ли объяснять, что в свои 30 она будет мало похожа на себя в свои 19? И сердце счастья хотеть не перестанет, а шансы на счастье будут все таять и таять, как та Снегурочка на жарком солнце. Слезами, а не водой будет таять эта Снегурочка.

И будущее со временем грозно нарисует на горизонте слово «старость» с не менее грозной добавкой: «одинокая, злая и бесполезная». «Злая», потому что невозможно не озлобиться на весь мир, оставшись на его обочине, пусть и по своей вине. Так что, девушки, когда вам предлагают свободные отношения, вам прямым текстом предлагают стать несчастной. И то, что современное хворое общество это терпит, ничуть не отменяет злодейской природы этого явления.

А мужик что? Ему легче. Его могучий инстинкт рожать не зовет. И если у него с совестью худо, то он и в 35–40 найдет себе 20-летнюю глупышку, исповедующую принципы свободных отношений. Особенно если деньги есть. Даже не очень большие. Хватит наличия собственной квартиры и возможности сводить барышню в ресторан.

Может, вы скажете, что так и надо. А я так не скажу. И что можно уводить чужого мужика из семьи, потому что время даму уже поджало и ей не до принципов, – тоже не скажу. И что можно мужчине жить на два дома, давая временами любовнице деньги на аборт, – не скажу. И что спать с человеком можно раньше, чем успеешь узнать имя той (того), с кем проснулся (проснулась) утром, – не скажу. И хотя это творится сплошь и рядом, множественность прецедентов не убеждает меня назвать это нормой. Это нравственные болезни, обреченные на истребление в жарком огне последнего Суда.

Читать еще:  Запрет пропаганды гомосексуализма признан конституционным

Разбалованные дети, не знающие слова «нет»; циничные молодые люди, не понимающие, зачем жить; безумствующие старики, решившие догнать то, что в молодости нагрешить не успели, отсюда же. И для того же огня.

И народ, смирившийся с валом подобных проблем; народ, согласный признать всё это за норму в изменившемся мире, – это очень слабый народ. Может, он и был сильным, но теперь он слабый. Трудолюбие в нем неизбежно сменится жаждой дармовых удовольствий. Патриотизм заменится прагматичным цинизмом. Верность будет отмечена термином «анахронизм». Даже наука и образование в нем зачахнут, потому что развратники не имеют усидчивости и доброй пытливости. Болеть только люди будут больше. Телесная чахлость – прямое следствие общей распущенности. С таким народом и воевать не надо. Его соплей перешибешь. Медленно и бессмысленно сползет он в историческую могилу, и над могилой этой даже никто не помолится.

Всё, конечно, не так плохо, чтобы возненавидеть жизнь, плюнуть и отвернуться. Но всё достаточно серьезно, чтобы переживать о делах частных и общественных. Инвестиции нужны, технологическое обновление нужно, пенсии достойные нужны, здравоохранение, жилищное строительство и т.д. Кто спорить будет? Но об этом говорят, по крайней мере. А о том, что соль становится несоленой, что если до края развратится народ, то он ни на что годен не будет, даже и не говорит никто.

Я скромно предлагаю перечитать историю Ветхозаветного Израиля. Это весь Ветхий Завет. Книги Царств и Пророки особенно. Там связь между крепостью, жизненностью и праведностью, с одной стороны, и связь между крахом, позором и моральной распущенностью – с другой – выписаны до яркой очевидности. Христианскому народу – новому Израилю – есть чему из этих живых историй поучиться.

О «гражданском браке» и прочих половых вольностях

В борьбе против человека или общества достаточно только развратить его (человека ли, общество ли). Остальное по части своего разложения и уничтожения развращенный субъект сделает сам.

Эту гениально простую вещь понимали враги евреев, когда Богом ведомый народ шел из Египта в Обетованную землю. «Бог с ними, пока они не грешат, – решили они. – Научим их грешить, а там возьмем их голыми руками». Даже не «научим грешить». Грешить мы все и так умеем. Нужно подстегнуть, простимулировать людей, сделать грех доступным, «удобообстоятельным», как говорит Павел (Евр. 12: 1). В наших условиях это так звучит: «Скажем, что греха нет, а есть новые нормы, отвергаемые средневековыми фанатиками». Вы сами, небось, слышали не раз подобную апологетику. И вот тогда человек (общество) лишаются помощи Бога, отступающего от людей по причине Божиего гнушения грехом. И вот тогда, действительно, всё. Конец, в смысле. Сам тогда за фантики отдашь развратителям всё самое дорогое. А еще лишишься разума, памяти и силы; будешь жить, пугаясь и оглядываясь; сам себе будешь гадок и, соответственно, бесполезен. Это тактика, описанная еще в Книге Чисел и апробированная не только мадианитянами.

Советская мораль, запрещавшая грешить, запрещала также и молиться. Ограничивала доступ к источникам благодати (к Библии и Таинствам). А значит, плодила лицемерие, любила грешить тайком и моральный уровень поддерживала одними запретами. Потом время запретов прошло, и наши люди стали грешить открыто, словно с цепи сорвались. Сами слова «мораль» или «стыд» рисковали превратиться в анахронизм, пережиток прошлого вроде «всемилостивейше благоволить соизволил».

Чтобы жить, мораль нужна так же, как хлеб. И совесть нужна, и страх Божий, и устоявшиеся нравственные нормы общежития. Источники благодати уже открыты: Библию не прячут, храмы не рушат. Но отученный народ обречен долго еще наращивать нравственную мускулатуру на своем дистрофическом теле, чтобы белое в его глазах стало опять белым, а черное – черным.

Вот гражданский так называемый «брак». Он вошел в нашу жизнь давно и прочно и со времен возникновения уже успел измениться в сторону худшего. Со времен Французской революции этим именем называли супружество, зарегистрированное в органах местной власти, но лишенное церковного благословения. Сейчас же этим именем называют просто сожительство без всяких легализаций и регистраций, а не брак без венчания. «Ты не прочь со мной жить, спать и т.п.? Если нет, то и я не прочь. Только давай без всяких обязательств, штампов, клятв и росписей. Кому первому надоест, тот и уйдет тут же, а второй спокойно смирится. Мы люди свободные. Конечно, без всяких детей. Иначе легко разбежаться не выйдет». Если она говорит: «Я согласна», то это и есть «гражданский брак» современного разлива.

А никто не заметил, что это просто заговор против женщины? Дело даже не в том, что она генетически, утробно и подкожно хочет семьи, детей, стабильности и очага. Как над ней ни издевались социальные экспериментаторы, а она всё еще хочет этого, находясь в рамках Богом созданной природы. Но дело даже не в этом. Дело хотя бы в том, что она стареет быстрее и привлекательность теряет. Ей противопоказано сладкие и нежные годы свои на грех тратить. Один с ней поживет пару лет (с ее 19-и до ее 22-х). Потом скажет: «Надоела ты мне. Давай, до свиданья». Потом другой с ней поживет так же (без детей и обязательств). Это уже с ее 22-х до, скажем, 25-и. Потом будет год-два депрессии и вынужденного перерыва (как бы ты ни была красива, а пару найти сегодня – та еще проблема). С 26-и до 30-и будут еще попытки с той же программой действий – без детей, без росписи, на съемных квартирах. Надо ли объяснять, что женщина с каждым годом будет терять молодость и силы, что в разных постелях она будет разбазаривать свою свежесть и красоту? Надо ли объяснять, что в свои 30 она будет мало похожа на себя в свои 19? И сердце счастья хотеть не перестанет, а шансы на счастье будут все таять и таять, как та Снегурочка на жарком солнце. Слезами, а не водой будет таять эта Снегурочка. И будущее со временем грозно нарисует на горизонте слово «старость» с не менее грозной добавкой: «одинокая, злая и бесполезная». «Злая», потому что невозможно не озлобиться на весь мир, оставшись на его обочине, пусть и по своей вине. Так что, девушки, когда вам предлагают свободные отношения, вам прямым текстом предлагают стать несчастной. И то, что современное хворое общество это терпит, ничуть не отменяет злодейской природы этого явления.

А мужик что? Ему легче. Его могучий инстинкт рожать не зовет. И если у него с совестью худо, то он и в 35–40 найдет себе 20-летнюю глупышку, исповедующую принципы свободных отношений. Особенно если деньги есть. Даже не очень большие. Хватит наличия собственной квартиры и возможности сводить барышню в ресторан.

Может, вы скажете, что так и надо. А я так не скажу. И что можно уводить чужого мужика из семьи, потому что время даму уже поджало и ей не до принципов, – тоже не скажу. И что можно мужчине жить на два дома, давая временами любовнице деньги на аборт, – не скажу. И что спать с человеком можно раньше, чем успеешь узнать имя той (того), с кем проснулся (проснулась) утром, – не скажу. И хотя это творится сплошь и рядом, множественность прецедентов не убеждает меня назвать это нормой. Это нравственные болезни, обреченные на истребление в жарком огне последнего Суда.

Разбалованные дети, не знающие слова «нет»; циничные молодые люди, не понимающие, зачем жить; безумствующие старики, решившие догнать то, что в молодости нагрешить не успели, отсюда же. И для того же огня.

И народ, смирившийся с валом подобных проблем; народ, согласный признать всё это за норму в изменившемся мире, – это очень слабый народ. Может, он и был сильным, но теперь он слабый. Трудолюбие в нем неизбежно сменится жаждой дармовых удовольствий. Патриотизм заменится прагматичным цинизмом. Верность будет отмечена термином «анахронизм». Даже наука и образование в нем зачахнут, потому что развратники не имеют усидчивости и доброй пытливости. Болеть только люди будут больше. Телесная чахлость – прямое следствие общей распущенности. С таким народом и воевать не надо. Его соплей перешибешь. Медленно и бессмысленно сползет он в историческую могилу, и над могилой этой даже никто не помолится.

Всё, конечно, не так плохо, чтобы возненавидеть жизнь, плюнуть и отвернуться. Но всё достаточно серьезно, чтобы переживать о делах частных и общественных. Инвестиции нужны, технологическое обновление нужно, пенсии достойные нужны, здравоохранение, жилищное строительство и т.д. Кто спорить будет? Но об этом говорят, по крайней мере. А о том, что соль становится несоленой, что если до края развратится народ, то он ни на что годен не будет, даже и не говорит никто.

Я скромно предлагаю перечитать историю Ветхозаветного Израиля. Это весь Ветхий Завет. Книги Царств и Пророки особенно. Там связь между крепостью, жизненностью и праведностью, с одной стороны, и связь между крахом, позором и моральной распущенностью – с другой – выписаны до яркой очевидности. Христианскому народу – новому Израилю – есть чему из этих живых историй поучиться.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector