0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Бог открывается чистым сердцам

Бог открывается чистым сердцам

Скачать
(MP3 файл. Продолжительность Размер )

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

Первое воскресенье Великого поста имеет в церковном календаре наименование Недели Торжества Православия. Как и в древности, в современной приходской практике нередко в этот день служится особый молебен, в котором возглашается «вечная память» всем, кто потрудился в становлении Православия словами, писаниями, страданиями и богоугодным житием: православным иерархам, благочестивым царям и княгиням, воинам, пострадавшим за православную веру и Отечество, и всем, кто подвизался во благочестии. В древнейших текстах праздника также провозглашались анафемы ересям и целому ряду еретиков. В российской практике анафема провозглашалась раскольникам и даже некоторым гражданским преступникам.

Отсюда людям, далеким от Церкви, может показаться, что Торжество Православия – это праздник конфессиональной победы, торжество превосходства одной христианской деноминации над другими. Однако если присмотреться к историческим событиям, связанным с установлением данного праздника, то мы увидим, что это далеко не так. Установление «Торжества Православия» связано с событиями Константинопольского Собора 843 года, созванного императрицей Феодорой для восстановления иконопочитания в Византийской империи. В IX веке еще не было формального разделения Церкви на Западную и Восточную, не было протестантских организаций, которые впоследствии стали себя называть церквями. Иконоборчество было спором внутри единой Церкви о том, как «правильно» покланяться Богу.

Иконоборцы выступали за то, чтобы совершать молитвы Богу без всяких икон, которые они запрещали, ссылаясь на заповедь Моисея «Не сотвори себе кумира» (Исх. 20: 3). Цитируя слова Христа о необходимости поклонения Богу «в духе и истине» (Ин. 4: 24), иконоборцы выступали за умственное созерцание как единственный способ правильного, с их точки зрения, обращения к Богу.

Почитая изображения Христа, мы воздаем честь Самому Христу

Иконопочитатели тоже говорили о том, что именно ум человека является тем средством, посредством которого мы формируем наше отношение к Богу и выражаем это отношение в словах. Однако иконы, по мнению иконопочитателей, не препятствуют правильному поклонению Богу. Иконы – не идолы, мы поклоняемся одному Богу. Однако мы почитаем иконы, поскольку они содержат отблеск славы Божией, отблеск Божественной красоты. Глядя на иконы вещественные, чувственные, мы начинаем размышлять о вещах божественных, умопостигаемых. Мы видим изображения святых, а ум наш начинает задумываться об их житии. Мы целуем на иконе образ Божией Матери, а честь отдаем Ее пречистому имени. «Часто, – писал преподобный Иоанн Дамаскин, – не имея в уме (мысли) о страдании Господа, при виде изображения распятия Христа мы вспоминаем о спасительном страдании и, павши, поклоняемся не веществу, но Изображаемому (на нем), подобно тому как не веществу Евангелия и не веществу креста мы поклоняемся, но тому, что ими изображается» [1] . Почитая изображения Христа, мы воздаем честь Самому Христу, поскольку, как писал святитель Василий Великий, «почитание образа переходит к первообразу» [2] .

Святой Иоанн Дамаскин в своих «Защитительных словах в поддержку иконопочитания» подчеркивал, что ветхозаветное запрещение изображений имело временный характер. Когда невидимый Бог стал видимым и осязаемым в воплощении Бога Слова (см.: Ин. 1: 1–5), не может быть и речи об идолопоклонстве, поскольку ученики Иисуса Христа видели своего Бога и созерцали славу Его Божества на Фаворе лицом к лицу. Раз Бог подлинно «явился во плоти» (1 Тим. 3: 16) и мы «видели [Его] своими очами», «рассматривали» и «осязали руки наши», как пишет апостол (см.: 1 Ин. 1: 1), значит, мы можем Его изображать на святых иконах. Именно такое отношение к святым иконам утвердил VII Вселенский Собор.

Учение об иконе как о необходимом свидетельстве истинности Воплощения Сына Божия стало со времени иконоборческих споров неотъемлемой частью богословского наследия Православной Церкви [3] . И теперь, входя в любой православный храм, мы воспринимаем красоту Божественного мира через красоту богослужения и убранства храма как особого места Божественного присутствия.

По «Толковому словарю русского языка» С.И. Ожегова, красивое и прекрасное – это все то, что доставляет эстетическое и нравственное наслаждение [4] . Бывает красота душевная, внутренняя; нам могут показаться красивыми черты лица какого-то человека; мы наслаждаемся красотами природы, музыки или слогом поэтической речи.

Одним из первых, кто возвел понятие красоты на пьедестал почета, был древнегреческий философ Платон. По Платону, прекрасное – это та вечная и абсолютная идея, которая содержится в тех предметах, что мы рассматриваем. Красоту не уничтожить, поскольку она – больше тех предметов, которые ее содержат. В диалоге «Пир» он пишет: «Прекрасное существует вечно, оно не уничтожается, не увеличивается, не убывает». Приблизиться к пониманию идеи прекрасного можно, пройдя ряд ступеней: от рассматривания прекрасных тел перейти к любованию прекрасными душами; от увлечения красотой наук перейти к созерцанию идеального мира красоты, собственно идеи прекрасного. К сожалению, люди не всегда способны видеть в окружающем мире красоту. Познать прекрасное можно, по Платону, только находясь в состоянии некоторого вдохновения, исступления, воспарения к небу. Путь к прекрасному – это путь в мир духовный, любовь к мудрости и добродетели.

В Древней Греции представления о добродетели и красоте были тесно взаимосвязаны. Красота тела без красоты души ничего не стоила. Для Аристотеля быть прекрасным – значит стремиться к благу. Поэтому прекрасными могли считаться только те произведения искусства, которые обладали высоким нравственным содержанием.

Эту мысль в какой-то мере воспроизвел немецкий философ Иммануил Кант, говоривший о «нравственном законе внутри нас», о том, что «прекрасное – это символ морального добра». О том, что красота – это сумма нравственных качеств положительно прекрасного человека, писал и Федор Достоевский. Если внимательно присмотреться к портрету главного героя романа «Идиот», то становится ясно, что красота, которая призвана «спасти мир», – это красота души, духовная красота.

К сожалению, то, что было априорным еще до недавнего времени, стало относительным в наши дни. Безобразное порой сейчас называют красивым, а то, что столетиями считалось предметом красоты, в наши дни без всякого зазрения совести могут оплевать, обезобразить. Во всем стала царить субъективность. Говорят, что не надо навязывать ваши предпочтения, ведь каждый из нас имеет право на свое личное представление о красоте. Как говорится в латинской пословице: de gustibus non est disputandum – о вкусах не спорят. И вместо того, чтобы очищать свои глаза, чтобы увидеть прекрасное вокруг, современный человек предпочитает называть прекрасным то, что похоже на демонский кошмар, который царит в его мозгах. Ведь, и правда, легче поменять весь мир, чтобы он стал похожим на мою «красоту», чем мне измениться самому, чтобы увидеть ту красоту, которая выше меня.

Совершенно иной подход к созерцанию красоты предлагает нам Священное Писание, по которому мерой всех вещей является Бог. «Всё, что Бог сотворил, прекрасно» (Еккл. 3: 11), «хорошо весьма» (Быт. 1: 31). Царь Давид восклицает: «Велики дела Господни, вожделенны для всех, кто любит их. Дело Его – слава и красота, и правда Его пребывает вовек» (Пс. 110: 2–3).

Красота в библейском лексиконе (תִּפְאֶרֶת; καλός, κάλλος) – это не только приятность внешнего вида, но и высокое качество, безупречность, телесное и моральное благородство. По отношению к Богу «красота» стоит рядом с такими понятиями, как «свет», «слава» и «честь». «Прекрасное, – замечал Дионисий Ареопагит, – всех к Себе привлекает (καλεί), отчего и называется красотой (κάλλος)» [5] . Рассматривая нечто прекрасное, мы словно становимся его причастниками. Любуясь красотами мира, мы словно проникаем в тайну творения Божия (см.: Рим. 1: 20), получаем эстетическое удовольствие, запечатлеваем в памяти красивые мгновения жизни, начинаем ценить жизнь и заботиться о сохранении природы. «Кто внимательно устремляет взор на сияние и изящество этой Красоты, тот заимствует от нее нечто… на собственное свое лицо наводя какие-то цветные лучи», – писал святитель Василий Великий.

Увидим ли мы в окружающем мире божественную красоту, зависит от того, насколько глаза нашей души чисты

Впечатление, которое оставляет в душе созерцание прекрасного, зависит от того, какими глазами мы смотрим. Если этот взгляд чистый, незамутненный, в душе появляется свет. Если же мы своими глазами других существ пожираем, то уподобляемся похотливым скотам. Увидим ли мы в окружающем мире божественную красоту, зависит от того, насколько глаза нашей души чисты. Не напрасно собрание цитат из святых отцов о восхождении к Богу получило название «Добротолюбие», что с греческого языка переводится как «любовь к красоте». Красота души человека позволяет ему насладиться красотами Божиего мира. Чистота сердца позволяет человеку увидеть Самого Бога (см.: Мф. 5: 8).

Будем же и мы, дорогие сестры и братья, по словам апостола Павла, украшать себя «не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами» (1 Тим. 2: 9–10). Не будем вести себя как фарисеи, уподобляясь «окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты» (Мф. 23: 27). Будем же, Богу поспешествующе, стремиться очистить свою душу от той грязи, которую производит живущий в нас грех, чтобы вернуться к естественной красоте первозданного Адама.

Читать еще:  «Посягательства на святыни не остаются без наказания»

Будем же взирать на красоту образа Сына Божия, икон Божией Матери и святых, чтобы в созерцании их образов узреть неизреченную красоту Первообраза [6] , сияние божественной славы, дабы и нам вознестись «к горнему небу», где ангельские силы славословят Творца, где святые души ищущих Бога непрестанно вкушают райское блаженство.

[1] Иоанн Дамаскин, преподобный. Точное изложение православной веры. Гл. XVI. Об иконах // http://www.orthlib.ru/John_of_Damascus/vera4_16.html.

[3] См.: Баранов В.А. Иконоборчество // Православная энциклопедия. Т. 22. М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2010. С. 31–44.

[4] См.: Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / Под ред. Н.Ю. Шведовой.

[5] Дионисий Ареопагит. О Божественных именах 4. 7 // Дионисий Ареопагит. Сочинения. Максим Исповедник. Толкования. СПб., 2002. С. 313.

Когда Бог Открывается Сердцу: Откровение.

«Филиппу Ангел Господень сказал: встань и иди на полдень, на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу, на ту, которая пуста. Он встал и пошел. И вот, муж Ефиоплянин, евнух, вельможа Кандакии, царицы Ефиопской, хранитель всех сокровищ ее, приезжавший в Иерусалим для поклонения, возвращался и, сидя на колеснице своей, читал пророка Исаию.

Дух сказал Филиппу: подойди и пристань к сей колеснице. Филипп подошел и, услышав что он читает пророка Исаию, сказал: разумеешь ли, что читаешь? Он сказал: как могу разуметь, если кто не наставит меня. И попросил Филиппа взойти и сесть с ним. А место из Писания, которое он читал, было это: «Как овца веден Он был на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так Он не открывает уст своих. В уничижении Его суд Его совершился, но род Его кто разъяснит? ибо вземлется от земли жизнь Его».

Евнух же сказал Филиппу: прошу тебя сказать, о ком пророк говорит это: о себе ли, или о ком другом? Филипп открыл уста свои и, начав от этого писания, благовествовал ему об Иисусе. Между тем, продолжая путь, они приехали к воде, и евнух сказал: вот, вода; что препятствует мне креститься? Филипп же сказал ему: если веруешь от всего сердца, можно. Он сказал в ответ: верую, что Иисус Христос есть Сын Божий. И приказал остановить колесницу; и сошли оба в воду, Филипп и евнух, и крестил его. Когда же они вышли из воды, Дух Святой сошел на евнуха; а Филиппа восхитил Ангел Господень, и евнух уже не видел его, и продолжал путь, радуясь.» (Деян. 8:26-39)

Здесь мы видим несколько сверхъестественных, мистических элементов: ангел указывает Филиппу путь (хотя для евнуха это и была просто случайная встреча на пустынной дороге), и потом, после крещения, Дух Божий уносит Филиппа прочь. Но вовсе не они привели Ефиоплянина к решению креститься и стать христианином. Не чудеса подействовали на него, а нечто в его собственном сердце. Хотя чудеса, бывает, и помогают обрести веру, они не могут служить ее основанием. В той же книге Деяний Апостольских мы читаем рассказ про Симона Волхва, желавшего за деньги быть принятым в Церковь и получить впечатляющие и чудесные Дары Святого Духа. Ведь Симон был колдуном, высоко оплачиваемым «специалистом»; сверхъестественные же явления, от которых зависели его престиж и прибыль, происходили все более в христианской, а не в языческой среде. Как известно из книги Деяний, Апостол Петр отказал Симону; нам на память осталось слово «симония» — тщетная попытка приобрести за деньги Божию благодать.

Совсем не то случилось с Ефиоплянином, когда он слушал Филиппа: что-то переменилось у него в самом сердце. Мы читаем, что он уверовал, то есть, сердце его оттаяло от услышанной им истины. Слова Писания имеют большую силу: сопровождаемые верным объяснением, они способны раскрыть в человеке нечто доселе скрытое, если сердце его готово. Как видно, ефиопский вельможа воспринял Христа всей душою; не чудеса преобразили его, а сама Христова истина, ради которой Господь и сошел на землю.

То же самое находим и в другом месте Нового Завета, как двое из учеников Иисуса шли по дороге в Еммаус. (Лк. 24) Это было в самый день Его Воскресения, и Христос шел с ними вместе, расспрашивая о причине их тревоги. Те были крайне удивлены, встретив едва ли не единственного, кто бы не знал о последних событиях в Иерусалиме. Они рассказали Ему о знаменитом пророке, который был накануне казнен, а теперь как будто бы воскрес, — но они сами не знали, чему верить. Тогда Господь, взывая к их сердцам, стал объяснять им смысл ветхозаветных пророчеств о судьбе Мессии. Никаких чудесных знамений при этом не происходило, и никто Его не узнавал. Когда же они дошли до Еммауса, Он хотел было идти дальше, и так бы и ушел неузнанный, если бы ученики — просто чтобы помочь страннику в пути — не предложили Ему остаться на ночлег. И лишь когда Он сел с ними ужинать и, как на Тайной Вечере, преломил хлеб, глаза их открылись, они увидели, что это Сам Христос, — и в этот момент Он исчез. Тогда они стали вспоминать: все время, пока Он шел рядом с ними, что-то горело в их сердцах. Потому ученики и узнали Воплощенного Бога; растаять же в воздухе способен и колдун. Так что вовсе не только и не столько чудеса открывают человеку Бога, сколько горение сердца, готового ко встрече, как у двух путников по дороге в Еммаус.

Это мы и называем откровением, когда Сам Бог, или кто-либо, исполненный Его Духа, или же слово Его истины, достигает человеческого сердца и трогает его. Такова была сила, данная Апостолам по Воскресении Христа; они обошли практически весь мир в тогдашних пределах — на восток до Индии и, быть может, Китая, на север до России, населенной тогда скифами, на запад до Британии, на юг до Абиссинии — проповедуя Евангелие всем народам.

То же самое остается и по сей день, пусть мы и утратили прежнюю чувствительность, легкость и простоту сердца, прежнюю отзывчивость к правде.

Если вспомнить Владыку Иоанна, он приводил людей к вере не столько чудесами, сколько воздействием на их сердца. Вот случай еще со времен войны, когда Владыка был епископом Шанхайским; о нем рассказала наша давняя знакомая, покойная ныне, доктор-логопед, по имени Анна. Согласно ее словам, Владыка Иоанн очень строго постился, в результате чего во время постов нижняя челюсть у него теряла подвижность, и речь его становилась крайне неразборчивой. Перед войной Анна занималась с Владыкой, чтоб научить его говорить яснее. Он приходил в установленное время, и по окончании урока всегда оставлял ей американскую двадцатидолларовую бумажку.

Во время войны, получив тяжелое ранение, Анна умирала во французской больнице в Шанхае. Стояла поздняя ночь; снаружи бушевала гроза, и связи с городом не было. Но она упорно думала об одном. Доктора сказали ей, что все кончено, и вот, была лишь одна надежда: придет Владыка, причастит ее Святых Тайн, и спасет… Она умоляла разыскать его, но это было совершенно невозможно. Телефоны не работали из-за грозы, и больница, по правилам военного времени, была заперта на ночь; ей только и оставалось что взывать впустую: «Помогите! Владыка Иоанн, пожалуйста, помогите!»

Всем было ясно, что это чистейший бред. Но вдруг, в самую грозу, двери распахнулись, и вошел Владыка Иоанн со Святыми Дарами. Излишне говорить о ее радости; Владыка успокоил ее, исповедал, причастил Святых Тайн, и ушел.

Проспав после этого восемнадцать часов, Анна проснулась и почувствовала себя здоровой. «Спасибо, Владыка Иоанн навестил меня», — сказала она сестрам. «Какой Владыка Иоанн?» — изумились те. — «Вчера всю ночь больница была на замке». Сосед по койке сказал, что в самом деле приходил кто-то, но ей все равно не поверили. Анна засомневалась: уж не привиделось ли ей?

Но когда стали перестилать ей постель, нашли под подушкой американскую двадцатидолларовую бумажку. «Ну вот,» — торжествовала Анна, — «говорила ведь я вам, что он приходил!»

Как он узнал? Каким образом добрался до нее, не имея мыслимой возможности даже услышать о ней? Не ошибемся, если скажем, что ему это было открыто; немало было случаев, когда такие вещи открывались Владыке Иоанну. Но каким образом? и почему именно ему? Вроде бы, одним истина открывается, а другим — нет: почему так? Что, разве есть у нас специальный орган для восприятия откровений от Бога?

Пожалуй, что и есть; только обычно мы заглушаем и подавляем его. Орган этот — любящее сердце. В Священном Писании вы читали, что Бог есть любовь, и знаете, что христианство — это религия любви (быть может, глядя на псевдо-христианство и псевдо-христиан, вы и не согласитесь с этим; тем не менее, так оно и есть, по отношению ко христианству подлинному и неповрежденному). Сам Христос сказал Своим ученикам, что по их любви будут отличать их люди.

Читать еще:  Патриарх Кирилл: Восстановление единства Архиепископии западноевропейских приходов русской традиции с Церковью-Матерью — свидетельство не человеческой мудрости, а силы Божией

Спросите любого, кто знал Владыку Иоанна: что притягивало к нему окружающих? что продолжает притягивать к нему тех, кто никогда о нем прежде не слышал? Вам скажут одно: избыток любви, самоотверженной, жертвенной любви к Богу и к людям. Потому-то и открывалось ему скрытое для других и недоступное разуму.

Сам Владыка учил, что сколько бы «мистического» ни содержали жития Святых или творения Отцов Церкви, Православие требует от нас постоянной собранности и трезвости, готовности откликнуться на каждую житейскую ситуацию. Откликаясь и отворяя в себе сердце, человек узнает Бога.

Истина открывается любящему сердцу, пусть даже Господь и вынужден смирять, сокрушать его, чтобы дать ему чуткость. Так было, к примеру, с Апостолом Павлом, некогда гонителем и душителем Церкви. Но Богу равно ведомы настоящее, прошедшее и будущее наших сердец, и Он находит время для внезапной встречи.

А на другом полюсе лежит холодный расчет: чем мне интересен данный человек? что можно извлечь из него? В религии это оборачивается подлогом и шарлатанством всех видов, ставшими почти что нормой религиозной жизни сегодняшнего дня: одно увлечение сменяется другим, и все спешат вдогонку за модой, на ходу рассчитывая, как лучше приспособиться к ее прихотям. Правда лежит куда глубже.

Бог открывается чистым сердцам

В Евангельском повествовании есть событие, которое произошло очень давно, но которое очень близко современным людям. Это событие Преображения Господа нашего Иисуса Христа пред святыми Его учениками и Апостолами. Они, также как и мы, были простыми людьми, в их сердца также было посеяно семя веры во Христа. Вера эта, конечно же, претерпевала различные стадии, различные сомнения и искушения, как и вера каждого человека. Невозможно никакому человеку в один день приобрести полную и совершенную веру. Вера в нас возрастает: развивается, совершенствуется, испытывается, закаляется.

Вера самых близких из святых Апостолов: Петра, Иоанна и Иакова, которых Господь избрал, чтобы им и только им показать славу Своего величия, была по-человечески простой. Они видели во Христе, в их Учителе и Наставнике, могущественного пророка, кому Господь дал невиданные силы исцелять больных, очищать прокаженных и даже воскрешать мертвых. Но им не могло представиться, потому что они никогда этого не видели, что их Учитель – есть сам Бог. «Бога никто никогда не видел и видеть не может», — пишет святой Апостол Иоанн в своем Евангелии. — «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил».

Что же произошло на горе Преображения? Там открылась тайна. Тайна, неведомая никому из людей, сокрытая от большинства людей и сегодня. Бог – есть тайна и никому из людей она не может быть открыта полностью. Но что-то приоткрылось там, на горе Фаворской, и это что-то может быть приоткрыто также каждому из нас. Событие Преображения Господня это и наша надежда, основание нашей веры.

Святые Апостолы общались со Христом, жили вместе с Ним, вкушали с Ним трапезу, совершали с Ним молитву. Совершали обыденные, казалось бы, действия, и постепенно привыкли к тому, что Господь рядом с ними, что это известный им Учитель. Но что-то внезапно им открылось в Преображении. И в нашей жизни тоже случается, что спадает с глаз пелена и открывается что-то новое. Иногда мы проходим по тем же самым местам, по которым мы когда-то тысячу раз проходили, и вдруг сердце наше внезапно открывается, мы видим в знакомом виде природы нечто необычайное, что-то поражающее нас, заставляющее буквально переродиться, проникнуться тайной, которую Господь приоткрывает в созданном Им необычайно красивом мире. И душа наша, до этого уставшая, не могущая радоваться, вдруг преображается, и мы становимся причастными к тайне.

Другие необычайные тайны бывает открываются нам в общении с нашими близкими людьми: вдруг знакомый нам человек, поступки, действия и поведение которого можно предсказать, совершает нечто необычное, нечто доброе, прощающее, может быть, какие-то наши согрешения, наши обиды. Мы узнаем в нем нечто новое.

Каждый человек, на самом деле, нераскрытая для нас книга. И как больно и скорбно бывает встречать отношение человека, когда он окончательно ставит диагноз другому человеку, что, мол, он такой грешный или такой плохой, в корне его не зная. А человек, как создание Божие, как образ Его, может совершить и подобный Господу поступок. Он может тоже преобразиться, а мы уже поставили на нем крест, уже составили о нем какое-то свое мнение и заключение.

Бог, который Сам руководствует всех нас ко спасению, разрушает эти предрассудки, и человек буквально расцветает перед нами. И мы тоже. Погруженные в те же самые условия, изо дня в день живущие теми же самыми событиями, повторяющимися, рутинными, привычными, иногда, в какой-то момент, мы открываем неизведанную глубину и в самих себе. В сердечной молитве, в таинстве покаяния вдруг открывается перед нами наше сердце, и мы понимаем, что мы сами тоже намного глубже. И событие Преображения, когда Господь открылся непривычным, неизведанным, таинственным образом своим ученикам и Апостолам – это для нас некая надежда, что мы тоже откроем и себя, и окружающих людей, и окружающий мир совсем с другой стороны, чем они нам сейчас привычно представляются. Откроем и события, и людей, от которых мы, может быть, уже устали, впадаем в уныние или устаем, а сердце наше и душа уже рисуют окружающий мир в тусклых, серых, иногда черных красках. Мы должны стереть эти ложные представления об окружающем мире, потому что все это всего лишь домыслы нашей уставшей грешить души. И если мы сотрем со своей души эти ненастоящие, неподлинные краски, мы увидим мир в его первозданной, божественной красоте, и поймем, что окружающие нас люди, на самом деле, гораздо красивее, гораздо глубже, гораздо интереснее, чем мы их представляем. И окружающий нас мир исполнен многими открытиями, интересными событиями, людьми, разговорами, в которых мы можем почерпнуть нечто непривычное, неведомое для каждого из нас. Тогда преобразится и мир, и мы сами, в нас просияет тот свет, который Господь закладывает в каждого человека. И только тогда, при этом нашем внутреннем очищении, когда краски станут чистыми и яркими, нам откроется и Бог тоже.

Бывает грустно слышать от людей, которые мало что знают о Боге, мало совершают молитв, редко приходят в храм, самоуверенные слова: «Мы знаем Бога, Бог у нас в душе, Бог в нашем сердце». На самом деле человек, когда говорит о том, что ему уже ничего не нужно делать, чтобы приблизиться к Богу и Бог уже у него в душе, обманывает сам себя. Бог не такой. Бог есть Тайна, и открывается Он чистым сердцем.

Будем же и мы почаще напоминать себе об этом, и тогда Господь по благодати Своей, по милости и по любви к нам очистит нас, уберет все эти ненужные краски жизни, которые мы сами намалевали вокруг себя, и откроет нам подлинный, настоящий, созданный им с любовью мир.

Настоятель Воскресенского храма иерей Дионисий Мелентьев

Фото: Оксаны Луговой

Православная Жизнь

Евгений Трубецкой писал: «Искание Бога не есть неведение о Нём, а что-то среднее между знанием и незнанием». И когда вся жизнь сосредотачивается в вопросе «Есть или нет?» и Господь вдруг посылает тебе явное удостоверение, что Он есть и тебя видит – ты испытываешь чувство приговорённого к пожизненной ссылке, которому неожиданно открыли дверь его тюремной камеры и сказали, что он теперь принц.

Драгоценность поиска продолжается драгоценностью обретения. И живой опыт веры, живое ощущение Бога не статичны, за них приходится бороться каждый день. Даже такой святой, как Иоанн Кронштадтский, признавался, что и он ведет эту сложнейшую борьбу.

Но и в поиске Господь каким-то особым образом удостоверяет нас, что наша жизнь, часто нелепая для всех других, имеет значение. Так, когда я открыл для себя Церковь, то на время оставив карьеру учёного стал церковным сторожем, считая, что вне вопроса о Бога все остальные труды и занятия будут бессмысленными и неполными.

Ко мне тогда были применимы слова Шервуда Андерсена из его рассказа «Мы – малые дети искусства»: «Все мы находились в одном и том же положении. Все сидели без денег, все работали кто где». Вспоминаю, как все родственники, кроме мамы, восстали против такого моего решения открыть для себя Бога. Как-то одна из моих многочисленных тёть пришла посмотреть, чем я теперь занимаюсь, и увидела, как я вожу тачки с мусором из храмового двора на свалку. Она возмутилась и много говорила о том, что аспиранту неприлично заниматься таким трудом. Но моё сердце было спокойно и как-то знало, что всё совершается правильно. И действительно, через несколько лет я вернулся к научным и писательским трудам, но теперь уже обогащённый новым опытом, в свете которого ясней виделось всё остальное.

Читать еще:  В Новоспасском монастыре состоялась презентация православного научного журнала «Ортодоксия»

Уже спустя время и в мудрости видишь, что вся жизнь складывается как особая красота, когда ты ищешь обрести Высочайшего и при этом не имеешь никакого хорошего, с точки зрения взрослых, жизненного плана, позволяющего тебе выстроить свою жизнь так, как это делали до тебя поколения банкиров и лавочников. Ты вдруг понимаешь, насколько был прав Клайв Льюис, когда писал: «Как одинок мир без Аслана!». И каждый понятный тебе знак касания Его к твоей жизни удостоверяет в самом важном: в том, что Он есть и видит, а больше этого с нами уже никогда не случится, потому что вся красота бытия и всё, что нам дорого и драгоценно, всегда существует как Его свет и забота.

Вспоминаю, как однажды родственники меня наказали за то, что ослушался их и стал ходить в храм – они потребовали, чтобы я переклеил обои в большой комнате, а сами ушли гулять. Конечно, в одиночку этот труд был совершенно невыполним, а если бы я не справился с таким вот золушкиным «отделением чёрной фасоли от белой», то наказание бы увеличилось. Мобильных телефонов тогда не имелось, и мне некого было позвать на помощь. И я попросил Господа, чтобы Он как-то решил эту ситуацию, а сам стал готовить обойный клей. Неожиданно ко мне в гости стали приходить знакомые толкинисты, каждый из которых говорил, что ему неожиданно захотелось меня навестить. И мы все вместе справились с заданием родственников.

Бог проницает весь мир и открывается каждому, кто удосужится остановиться и обратить внимание даже на то, что ему интересно. Так, одна моя подруга, опытный врач, когда ещё училась в медицинском университете, считала себя неверующей, но при этом однажды сказала мне: «Я вижу, что всё это не так просто. Я уже 6 лет изучаю человеческие кости, нервы и ткани и понимаю, что человек состоит не только из тканей, нервов и костей».

Как-то мы с этой подругой и ещё несколькими толкинистами собрались встречать Новый год. Разговор у нас зашел о Квазимодо из романа Гюго «Собор Парижской Богоматери».

– Это неправдоподобный персонаж, – говорила она, – потому что будучи глухим и не имея возможности углубляться в красоту мира невозможно иметь такое красивое сердце.

Но мне всё же казалось, что такая мысль неверна и что Квазимодо возможен. Но как? И я несколько дней думал об этом, а потом понял: он ведь живёт в соборе, его сердце делается красивым потому, что касается благодати Господней.

Я тогда поделился открытием с мамой, а она посоветовала мне, раз уж я так думаю, сходить в храм (тогда я там бывал очень редко). И я после лекций в университете зашел на вечернюю службу и там, среди особого незримого Присутствия, наполняющего храм и сердце, ощутил, что Квазимодо возможен и что Бог знает, как растить в сердцах красоту. Но только три дня назад я это знал на уровне мысли, а теперь понимал опытно.

А спустя несколько лет ещё одна моя знакомая подошла ко мне и спросила:
– Помнишь тот далёкий 2003 год, 3 января, день рождения Толкина? Я тогда впервые увидела тебя в храме, ты улыбался так, что я не осмелилась даже подойти, а просто стояла и смотрела на эту радость. Ты не помнишь, чему ты был так рад в этот день?

И я задумался, как в двух словах передать весь этот опыт жизни, опыт поиска и обретения, опыт незнания переходящего во Встречу. Это было, конечно, трудно, но поэт умеет находить слова для всего. И я тогда улыбнулся ей и сказал:
– Христос воскрес!

Что говорил Иисус о чистоте сердца

Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят. (Св. Евангелие от Матфея 5:8)

Итак, мы знаем, что сердце — это наша личность со всеми ее качествами. Однако читая этот стих, возникает два вопроса.

  1. Как наша личность может быть чистой? (Ее что, стирать нужно?)
  2. И как это может быть связано со зрением, почему с нечистым зрением невозможно увидеть Бога? (Как мы знаем, от злобы диоптрии не зависят).

Иисус не зря упомянул чистоту. Дело в том, что согласно Моисееву закону физическая чистота имела важное значение при служении Богу. Нельзя было прикасаться к трупам и различным сквернам, дабы не стать нечистым. Фарисеи любили чистоту до маниакальности, и при любой возможности старались очиститься от грязи.

Однако все это имело лишь видимость праведности. Дело в том, что физическая чистота была лишь образом чистоты внутренней

18. а исходящее из уст — из сердца исходит — сие оскверняет человека, 19. ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления — 20. это оскверняет человека; а есть неумытыми руками — не оскверняет человека. (Св. Евангелие от Матфея 15:18-20)

Фарисеи и книжки ели чистыми руками, оставаясь при этом злыми, сребролюбивыми, гордыми и хулителями. Не стирать одежды и мыть тело призывал Ииисус, но избавляться от всех этих качеств и склонностей, если таковые у вас имеются.

18. Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела. 19. Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? (Первое послание к Коринфянам 6:18,19)

Например, блуд — это несомненно одна из скверн, от которых необходимо избавиться. Павел объясняет это тем, что наши тела являются образными Храмами в которых живет Святой Дух. И как буквальный храм должен был быть церемониально чистым, дабы там пребывала благодать Божия, так и мы должны хранить себя в святости, чтобы Дух Божий мог пребывать в нем. Т.е. иметь чистое сердце — это, например, не блудить и не распаляться похотью.

Чистое сердце — это такое состояние нашего внутреннего мира, при котором мы духовно, мысленно пребываем в святости и благочестии и это непосредственно отражается на нашем поведении.

Чистота сердца

Святитель Лука Крымский писал, что «Самого Бога узрят те, у кого в сердце нет грязи, мерзкой гнусной лжи, блуда, клеветы, ненависти, чьи сердца всегда спокойны, кротки, чисты». Ум человека всегда занят мыслительными процессами, именно для защиты его от проникновения туда темной материи и была разработана Иисусова молитва. Через непрерывное или частое призывание Бога предполагается очищение сознания. Какие образы мы воспроизводим в своей голове? Они не отличаются однородностью. Мы можем «подсесть» на заразные слова популярной песни под запоминающуюся аранжировку, воспроизводить в памяти из раза в раз варианты ситуации из жизни и подпитывать страстные образы. Только где здесь место Богу?

Царствие Божие внутрь вас есть (Лк. 17:12). Иными словами, нам необходимо заполнить наше сознание Богом. И увидеть Бога мы сможем… в себе. Да, именно так, духовная жизнь подобна работе спасателей, вызволяющих человека из под обломков здания. Рассмотреть в себе Бога мы можем только, очистив душу от страстей и грехов. И эта расчистка и станет тем самым приближением, которое поможет увидеть Создателя. В своем сердце.

Удивлены? Да, мы привыкли оперировать образами, среди которых живем. И Бог, все же, в нашем сознании рисуется в человеческом обличии, тем более, что Христос воплотился в плоть и кровь, был с людьми, жил здесь. Стало быть, Отца мы представляем в образе строгого седовласого мужчины. Со Святым Духом сложнее, но у нас есть личная визуализация первых двух ипостасей Троицы…

Мы до конца не знаем, как выглядит Бог. После того, как тело отслужит нам свой срок, нам представится возможность встречи с тем, кто нас создал лицом к лицу. Что мы увидим? Мне вспоминается случай с мужчиной, который провел две недели в медикаментозной коме. Он рассказывал перед камерой момент выхода из комы. И эти несколько мгновений достойны описания. Мужчина чувствовал, что парит в невесомости, а все вокруг залито светом. Он ощутил нахлынувшее чувство сожаления за всю свою жизнь. Подумал, что умер. В интервью больной отчетливо говорил о заливавшем все свете, который он видел. Конечно, мы не можем сказать, что это было – Бог или игры подсознания коматозного мужчины. Но эта история, как и многие похожие, со светом в конце тоннеля и иже с ними, напоминают нам и о том, что наш Создатель не подлежит понимаю человеческим разумом… но мы с Ним обязательно однажды встретимся.

От чистоты сердца будет зависеть, сможем ли мы Его увидеть уже здесь, чтобы последовать за Ним в вечную жизнь. Или же не быть способными его увидеть, чтобы повседневная тьма души переросла в тьму вечную. Дай Бог нам избежать этой горькой участи.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector